Беглый в Варшаве 2 - Азк

Через десять часов, когда мы с Инной пили кофе у кормового иллюминатора, наше судно резко поменяло курс.

— «Друг», что случилось?

— Поступил сигнал бедствия от грузового судна «Calisto Ray», под флагом Панамы. Тип — балкер. Координаты — 21°40′ с. ш., 74°10′ з. д. Они близко к Багамскому архипелагу. Судя по сообщению, на борту пожар в машинном отделении, одиннадцать членов экипажа. Москва уже дала санкцию оказать помощь, поэтому меняем курс.

— Не нравится мне это…

— Медик-инженер второго ранга, у меня есть анализ, — голос «Друга» звучал спокойно, но в нём была тревога. — Место, куда мы идём, крайне неудобно для маневрирования. Мелководье, многочисленные рифы. При этом — идеальная зона для работы легких водолазов.

— Вероятность атаки?

— 96% — ловушка.

— Мотив?

— Если потопить «Адмирала Нахимова», водолазы смогут быстро добраться до трюма. Радар, вероятно, будет основной целью.

— «Помощник», у тебя есть возможность проверить судно терпящее бедствие?

— Балкер «Calisto Ray» не числится в активных маршрутах Панамы. Транспондер зарегистрирован на одноразовое использование. Судно-призрак.

Я немедленно связался с генералом Измайловым.

— Генерал, у нас проблема. Координаты сигнала бедствия — почти идеально совпадают с зоной действия тактической группы НАТО, которую мы обнаружили на прошлой неделе. А судно — фикция.

— Ловушка?

— Именно. «Друг» просчитал вероятное развитие событий. Я могу отправить туда свой дрон на ближнюю разведку, если прикажете.

— Не надо пока. У нас есть немного времени, пока судно идет туда.

Я покачал головой.

— «Друг» составь два-три сценария возможного развития событий.

— Готово. Но с высокой долей вероятности будет развиваться только один.

— Какой?

— Будут топить. Только не торпедой или морской миной, а двумя-тремя небольшими зарядами что бы не нанести повреждения аппаратуре радара.

— Думаешь, что пока судно будет искать место крушения, они их установят?

— Предполагаю, что они уже установлены.

— В порту захода?

— Да.

— Тогда вероятнее всего инициировать их можно сигналом через радиовзрыватель. И микропередатчик скорее всего был у передовой группы, а сейчас у полковника. Наверняка он осматривал их вещи и обыскивал их самих.

— Согласен.

— Мои предложения: ударом из ближнего космоса уничтожить подлодку. Как только она всплывет в районе фейкового бедствия.

— Там не далеко находятся корабли НАТО, опасно…

— Гиперзвук, они ничего не поймут. А субмарина даже мявкнуть не успеет.

— А спутники?

— Накроем защитно-маскировочным куполом, ни в одном диапазоне излучения датчики всей спутниковой группировки не зафиксируют аномалии. Как говорится: «От неизбежных на море случайностей…»

— Согласен. Только Измайлову об этом ни слова!

— Принял медик-инженер второго ранга.

* * *

Я только успел закрыть глаза, как тонко и чётко щёлкнул вызов на внутреннем канале связи. Это не был «Друг» — частота была выше. Звук шел с орбиты.

— «Помощник», доклад, — сказал я, опускаясь на койку и закрывая глаза.

— Медик-инженер второго ранга, операция «Вертиго» завершена. Модули полимеризации, термопечати и лазерной микротекстуры отработали с точностью до девяти знаков после запятой. Заменено: три тысячи четыреста купюр — номиналы 1, 5, 10, 20 долларов — на эквивалент в 100-долларовых банкнотах. Идентификационные маркеры соответствуют последнему стандарту серии 1977 года выпуска.

— Погрешность?

— Нулевая. Бумага в основном использована оригинальная, недостающий объем синтезирован на основе архивной формулы. Микроволокна включены. Метамерные чернила прошли оптическую верификацию под ультрафиолетом. Вода в микрокапсулах сжата до нужной структуры. Имитаторы номеров собраны по алгоритму распределения ФРС.

— Сравнение с оригиналом?

— Неотличимо. Даже сотрудники US Treasury не смогут определить подмену, даже проведя лабораторное вскрытие исследуемого образца. Эти купюры могут быть включены в обращение в любой точке мира — от ломбардов Манхэттена до тайных валютных операций в Каракасе.

Я открыл один глаз, уставившись в потолок каюты.

— Количество?

— Три миллиона четыреста тысяч долларов, приведённых к номиналу. Упакованы в четыре контейнера под маркировкой медицинского оборудования. Каждый защищён от радиосканирования, помехоустойчив, имеет встроенный генератор температурной маскировки.

Контейнеры могут сойди под видом резервного медицинского груза. Далее — передача нашим адресатам в Севилье, Варшаве и Гаване. Внедрение в экономику будет постепенным. За счёт ограниченного объёма и разнесённости — риски обнаружения минимальны.

— Побочные эффекты?

— Никаких. За исключением одного.

— Какого? — Я напрягся.

— При перепечатывании банкнот фиксировались… нерегулярные энергетические импульсы с поверхности старых купюр. Один из модулей счёл возможным, что часть исходного материала имела контакт с носителями персонализированного астрального поля.

— Переведи.

— След, оставленный сильной волей. Предположительно — деньгами, использованными в экстремальных ситуациях: коррупция, война, ликвидации. Эти следы удалены. Но отмечаю: структура современной валюты обладает способностью накапливать поведенческую память.

Я усмехнулся.

— Значит, наши доллары не просто деньги, а стерильные деньги. Без кармы.

— Верно. Их можно встраивать в любую операцию — чистые, как с иголочки. Уровень следов — ниже порога магнито-эмоционального фона.

— Хорошо. Храни до отгрузки. Контроль — постоянный.

— Принято.

Связь прервалась. За иллюминатором медленно проплывала лунная дорожка, и в этой тишине не было ни одного звука, который мог бы намекнуть, что только что на орбите завершилась самая тонкая финансовая операция века.

* * *

Как только мы с «Другом» закончили обсуждение, по громкой связи прозвучал официальный приказ капитана:

— «Внимание экипажу и пассажирам. Судно меняет курс. Мы следуем к району бедствия для оказания помощи судну „Калисто Рэй“. Просьба сохранять спокойствие. Команда — к готовности.»

В кают-компании санчасти кто-то из экипажа уже бурно жестикулировал над чашкой компота:

— Да это ловушка, к гадалке не ходи! Америкосы заманивают, чтоб посмотреть, что мы везём!

— Тише, Витя, — отозвался штурман «Нахимова», увидев что я зашел в помещение. — Не паникуй. Пока никто ни на кого не напал.

— Просто скажи, что ты не боишься, — пробурчал Витя.

— Боюсь, — спокойно ответил его собеседник. — Но ещё больше боюсь бездействия. Если кому-то там действительно плохо, и мы отвернёмся — как жить потом с этим?

Какие же тут еще не испорченные люди! С этой мыслью я вышел в коридор, где практически сразу услышал еще более жаркое обсуждение.

— Говорят, судно то — панамское. А названия такого никогда не слышал.

— Панама — флаг для прикрытия. Таких десятки.

— У нас что, какие-то особенные грузы на борту?

— Тебе зачем? Меньше знаешь — крепче спишь.

У радиорубки собрались несколько человек рядом со старым приёмника, ловившего короткие волны. Один из