Беглый в Варшаве 2 - Азк

— Быстро сработали. Кто именно займётся подъёмом?

— Задействовано научно-исследовательское судно «Жемчуг». Официальная версия — океанографическая экспедиция. Судно уже скорректировало курс и держит его на точку бедствия. На борту имеются глубоководные средства, способные зафиксировать, осмотреть и подготовить к подъёму объект водоизмещением до трёх тысяч тонн.

Я медленно кивнул, мой взгляд был всё ещё устремлён на горизонт.

— «Друг», есть понимание, что там внутри лодки может быть?

— По частичной телеметрии от «Помощника» — вероятны остатки электронной аппаратуры, элементы навигации и система внешнего наблюдения. Также фиксировалось наличие контейнера цилиндрической формы — возможен автономный зонд или капсула. Уцелевшие узлы могут дать косвенное подтверждение тому, что лодка была задействована в миссии плана «Кальмар-Б».

— Что думает «Помощник»?

— Прогноз: вероятность физического присутствия в лодке интересующих фрагментов — 64%. Вероятность утери объекта в случае промедления — 38% в сутки. «Помощник» рекомендует не только обеспечить скрытую охрану точки подъёма, но и провести маскировочную операцию в районе учений с кубинским флотом.

Этому я усмехнулся, слегка устало:

— Профессионалы. В моё время всё было проще: видел врага — дал в лоб. Сейчас — коды, маскировки, ложные сигналы…

Мой взгляд был снова направлен на небо.

— А мы… а мы плывём дальше. Как ни в чём не бывало.

* * *

Видимость была никакая — туман стелился над водой, будто кто-то вылил в океан ведро молока. Волны лениво катились по глади, и сквозь едва рассеивающееся марево судно шло самым малым ходом, регулярно давая гудок и держась точно по координатам, принятым с радиограммы.

На капитанском мостике было тихо. Даже машина работала как-то осторожнее, будто стараясь не потревожить это серое утро.

— Район обследован по прямому и обратному курсу. Обломков нет, следов аварии не обнаружено, — доложил старпом.

— А что с радиосигналом? — спросил капитан, глядя в бинокль на водную гладь.

Радист пожал плечами.

— Сигнал был чистый, с коротковолнового передатчика, мощность низкая — как будто знали, что не должны быть услышаны кем-то ещё. Позывной не идентифицирован, но похоже на англичан.

— Ну а откуда передавали? — настаивал капитан.

— Примерно отсюда. С разбросом в две мили максимум.

На палубе готовили шлюпку. Моряки с тревогой переговаривались:

— Говорят, балкер утонул.

— Точно?

— А как же. Наш радист и принял сигнал — «бедствие», «взрыв», «координаты»… потом — тишина.

Шлюпку спустили аккуратно, словно боялись потревожить спящих духов моря. Двое в спасательных жилетах вглядывались в воду, перехватывая весла.

— Помощник, — негромко сказал капитан, обращаясь к офицеру у иллюминатора. — Вам не кажется, что нас просто водят за нос?

— Похоже на постановку. Ни масляных пятен, ни мусора… Даже чайки в стороне держатся, — отозвался тот, вглядываясь в море. — Но раз приказ есть, обязаны проверить.

Капитан отвёл взгляд от воды и взглянул на флаги сигналов на мачте.

— После возвращения шлюпки держим курс на Кубу. Пусть «наши» разбираются.

Он ещё раз посмотрел на пустой горизонт.

Потом тихо, почти про себя добавил:

— С самого начала в этом рейсе всё не так.

Я стоял у борта, глядя в бесконечную даль, где горизонт сливался с морем. Волны лениво катились, словно дразня — здесь, мол, ничего не было и нет.

В голове приятно прозвучал сигнал от «Друга».

— Контакт!

— Медик-инженер второго ранга, — голос у него всегда был спокоен, а сейчас еще и немного ироничен. — Все поисковые дроны прочесали свои квадраты. Поверхность обследована полностью. Ни обломков, ни пятен ГСМ. Ни одного живого или мёртвого.

Я коротко выдохнул и отступил в тень надстройки.

— То есть — совсем ничего?

— Всё, что можно было заметить — три небольших расхождения температуры на поверхности воды. Но они уже исчезли. Я проверил — аномалий по гидроакустике тоже нет.

Я на пару мгновений задумался, правильно ли поступил, приказав обследовать квадрат фейкового бедствия. И пришел к выводу что «да». Во-первых капитан нашего судна доложит в Москву что квадрат чист, во-вторых я сообщу Измайлову, что квадрат ТОЧНО чист, и он сделает вывод что корпуса «Олимпа» здесь нет, если он уже в курсе этого. Ведь ВМФ может и не поделиться этим сундуком…

— Значит мы сделали все правильно «Друг»! Если бы я был на месте противника, я бы сейчас придумал запасной план. Или вообще ушел бы в тень.

— Или ждал бы, пока ты расслабишься.

Я усмехнулся.

— Напоминай мне это каждый день.

* * *

День был спокойный. Море — как залитый светом ковёр, ни качки, ни шума. Даже чайки исчезли куда-то. Инна спала, и я вышел прогуляться, когда меня перехватил замполит нашего судна, с короткой стрижкой и привычкой говорить на полтона громче, чем надо. Он окликнул меня у буфета.

— Товарищ Борисенок! Есть минутка?

— А? Что? Мобилизация? — Улыбнулся я.

— Почти, — оценив мою шутку, ухмыльнулся он. — Шахматный турнир замутил…

— Замутил и замполит… Однокоренные?

— Не будем отвлекаться, дело серьезное.

— Можно сказать политическое…

— Можно… Пассажиры против команды. Народ рвётся в бой. Говорят, вы неплохо играете?

— Когда есть с кем, — ответил я уклончиво.

— Будет с кем! У нас в экипаже два разрядника и один мастер спорта по переписке. А ещё, — он понизил голос, — полковник в гражданке, тот самый… Упрямый, но играть умеет. А народ требует зрелищ. Турнир — на открытой палубе, под тентом. Приз — коробка конфет и личная слава!

— Слава, говорите? — я прищурился. — Ладно, иду. Только не жребий — посади меня напротив полковника сразу. Проверим, кто у нас стратег.

Шахматные доски стояли в два ряда на длинных столах, над ними — тент и флаги. Рядом — таблички с фамилиями, бутылки с лимонадом и откуда-то извлечённый магнитофон, игравший марши и «Песню о тревожной молодости».

Полковник сидел ровно, с прямой спиной, в белой рубашке и тёмных очках. На мое приветствие, кивнул мне сухо.

— Вы — Борисенок?

— А то вы не в курсе полковник… И да, я продаю славянский шкаф…

От моей шутки полкан дернулся…

— Давно играете?

— А с какой целью вы проявляете свой интерес, полковник?

— А я — с первого курса. Правда, тогда мы учились, чтобы побеждать врага, а не