Этап - Константин Бояндин

– Она тоже взгляд отводит. А потом просит прощения, и даже краснеет иногда. Она справится, просто нужно время, да?

Николаев кивнул. У них тоже все наладилось, подумала Дарья, я вижу. Она иногда рассказывает. Немножко, ну не получается все-все хранить в тайне. А я теперь точно знаю, как они назовут первого ребенка.

– О, вот вы где, – Мария постучала в дверь. – Ну что, кино сегодня смотреть будем? Традиции надо уважать!

– Будем! – Дарья сорвалась с места, и умчалась в гостиную. Мария проводила ее взглядом и улыбнулась.

– Жору сегодня видела, – сообщила она, понизив голос. – Говорит, ты ему классную мысль подсказал. Здорово! А то или пьет пиво целыми днями, или в казино просиживает. Теперь тоже делом, поди, займется.

* * *

– И многим вы так посоветовали, что делать? – поинтересовался Смирнов.

Николаев кивнул.

– Жоре, Смолину – сначала. А потом и с другими. Просто сидел, слушал, о чем они говорят, на что жалуются. И мысли приходили, сами собой. Я ими и делился. И почти всегда оказывалось, что мысль удачная. Смолин через два месяца уже выставки проводил. У меня там, в рюкзаке, есть карточки, там и фото с выставок, и видео. Человек нашел свое настоящее призвание. Не век же ему с разводным ключом упражняться.

Они оба посмеялись.

– Десять месяцев мы так жили, – Николаев поднял взгляд. – Десять счастливых месяцев. Не было никаких предвестников, сначала. Мы не расслаблялись, конечно. Просто научились жить. Отмечали дни рождения, учились, находили себе занятие. Но каждую неделю были все вместе. Традиция. А потом я встретил их. Как Мария – неожиданно.

* * *

...Николаев, после пары ехидных замечаний от Марии насчет своей физической формы, решил заняться формой. Черт с ним, даже если после сброса все вернется, как было, навыки, рефлексы и привычки не исчезнут! Это они уже все знали – сохраняется не только та память, которую вспоминаешь головой. У тела есть своя память, и она тоже сохраняется.

Он шел – из спортзала, в отличном настроении, глядя по сторонам. И увидел.

Они оба были там, на веранде ресторана. Мария – та Мария, из прошлой жизни – в темном платье, и Денис. Сын успел вырасти, что неудивительно – год прошел. Николаев не раздумывал. Он поднялся по ступенькам веранды и подошел к их столику. Мария сидела, глядя в стол – Денису было скучно сидеть на месте, ну не могут дети долго сидеть на месте!

– Папа?! – прошептал он. И в глазах его Николаев увидел, поочередно, страх, радость и восторг. – Папа!

Николаев кивнул, и тут Мария подняла взгляд. И он увидел в них то же самое. И – ощущение нереальности. И в этот момент все остальное улетучилось из памяти напрочь, вернулся тот день, когда Николаев ехал домой, чтобы подарить ребенку бластер и поиграть с ним в войну. Против злобных пришельцев, которые собирались захватить Землю.

Мария встала – видно было, что ноги ее едва держат – и уселась вновь. Николаев, сам того не зная, поступил так, как поступила здешняя Мария – протянул руку и положил ее на стол. Мария оглянулась – видно было, не верит глазам – и расплакалась, взяв его за руку.

– Мама! – Денис потряс ее за локоть. – Не плачь! Пожалуйста!

– Не буду, – улыбнулась она. Денис обежал стол и уселся за соседнее с Николаевым место. И, поначалу боязливо, попробовал прикоснуться. Получилось. Схватил отца за другую руку и долго не отпускал.

– Не говори, – попросила Мария, сжав ладонь Николаева. – Я все понимаю. Спасибо, что тебя отпустили сюда, – и расплакалась снова, и на этот раз никто не останавливал ее. Денис сидел и молчал, просто смотрел то на мать, то на отца.

– Возьми, – Николаев взял из кармана несколько камушков – плоские камни, каждый с дырочкой. Денис все пытался собирать такие, все никак не находил. А на первом же «речном» пикнике Николаев нашел таких чуть не дюжину. – Это тебе, Денис. На удачу.

– Спасибо, – прошептал мальчик, не сразу осмелился все взять. Так и сидели – молча, просто сидели, смотрели друг другу в глаза и улыбались. И думали, кто о чем. Долго сидели.

Он почувствовал – просто пришло понимание – пора.

– Спасибо, Сережа, – Мария крепче сжала его ладонь. – Спасибо, что пришел!

– Маша, – он погладил ее по ладони. – Обещай мне, пожалуйста. Если можешь быть счастлива, будь счастлива.

Она кивнула, улыбаясь.

– Обещаю.

– Денис, – он протянул ему руку. – Помогай маме, хорошо?

– Да, папа! – ответил тот серьезно, и пожал протянутую руку.

Он исчез первым. Мария – следом за ним. И сразу же пришло ощущение – то самое, тепло. Оно длилось, и длилось, длилось...

– Что-нибудь закажете? – Николаев не сразу понял, что обращаются к нему.

– Чай, – произнес он, когда сумел совладать с голосом. – Черный чай, пожалуйста.

* * *

Мария закрыла дверь плотнее, и села рядом с ним. Николаев посмотрел на часы – половина двенадцатого. В это время они здесь теперь ложатся спать.

– Понимаю, – она посмотрела ему в глаза, и Николаев не сразу вернул взгляд. – Давай, я сама скажу. Тебе кажется, что ты сейчас ей изменяешь. У всех так, мы же помним. Я все помню. И там тоже все помнят, – она легонько поцеловала Николаева в щеку. – Если тебе станет легче, я уйду. В другую комнату.

– Нет, останься, – он не сразу нашел силы сказать. – Побудь рядом, пожалуйста.

– ...Даша встретилась с папой и мамой, – Мария лежала рядом и просто держала его за руку. – Потом со всеми подругами, с теми, с которыми была тогда на празднике. А я вот только с папой и мамой встретилась, и то через пятнадцать лет. Думала, это они не помнили обо мне. А теперь понимаю, это все я.

У меня там был парень, – Мария повернула голову, встретилась с Николаевым взглядом. – Ну, уже почти что серьезно собирались пожениться. Дурь, конечно, ни ему, ни мне не хотелось. Ну какой из него отец был бы – ему со мной спать было интересно, и все. А мне хотелось что-нибудь назло сделать, а то предки все сами за меня решали. Кем я буду, да чем стану заниматься. Ты живешь на мои деньги, а потому будешь делать, что я сказал, – она произнесла эту фразу, немного изменив манеру и тон. – С ним, с парнем тем, я здесь не виделась. Может, и лучше, что он меня сразу забыл. Меньше огорчаться. Даша меня научила: ты уехала, говорит. В сказочную страну, далеко-далеко, и здесь нужно биться с чудовищами. Чтобы они к тебе домой, туда, не пришли. А потому туда дороги и нет, чтобы никто сам не пришел, и чудовищ не привел. Я посмеялась тогда над этим, Дашу очень обидела, помню. А потом задумалась. А потом сама стала так думать. Если тебе нужно быть с ними, будь с ними, – она сжала его ладонь. – Слова не скажу. Только нас не прогоняй, хорошо? А когда мы с Дашей будем нужны, мы и сами поймем. Спи, – она приподнялась на локте и поцеловала его. – Добрых снов!