Интерференция - Сью Бёрк

Артур наконец улыбается:

– Я и раньше знал, что у тебя есть потенциал. Теперь знаю, какой именно. Ты – фипп-мастер.

Му-Ри недовольны, но вопрос, похоже, решен. По крайней мере этот вопрос. Спор о культуре Мира не заканчивается.

Конвертоплан снова садится на дальнем краю поля, рядом с другими аппаратами. Его встречает небольшая делегация: Божья коровка, Карола, Вайя и пять работников для переноски образцов. Вайя приветствует Артура крепким поцелуем, обнимает Каузи – и тут же влюбляется в котенка. Божья коровка официально приветствует Ома и благодарит его от лица цариц. Зайвон указывает на ожидающих работников и передает мысленное сообщение, что они – рабская команда, но похоже, что никто на него внимания не обращает.

Солнце уже клонится к закату. Члены Поколений 10 и 11 за вечерней трапезой смотрят друг на друга враждебно, и в их конфликт втягиваются и другие поколения. К счастью, сегодня не будет вечернего заседания комитета, на котором они смогли бы высказать свое недовольство друг другом организованно. В лаборатории Мерло показывает мне четыре больших пакета с плодами бамбука из Лаврентии, которые он завтра намерен исследовать. У нас обоих масса вопросов относительно состава плодов, и, конечно, мы очень надеемся, что семена окажутся всхожими.

В конце концов все идут спать. Думаю, не у всех сон будет крепким. Весь этот день время от времени в сети слышались ритмичные разряды. Абак сказал, что техник продолжает с этим разбираться: это Фансани, не участвовавший в экспедиции в Лаврентию. Я слежу, не будет ли пожаров на Коралловых равнинах, и пытаюсь отдохнуть, но мне слишком многое надо обдумать.

* * *

Пока прилетевшие земляне не начали пересылать то, что видят, я никогда внимательно не рассматривал помещение столовой. Конечно, я мог заглядывать в двери и окна и слышал достаточно, чтобы понять, что там происходит: обсуждения и споры не менее важные, чем те, что идут в Доме собраний, а порой и более важные. Столы и скамьи в зале сдвигаются и расставляются под те группы, которые собрались вместе поесть. То, кто, где и с кем сидит, говорит о происходящем на Мире больше, чем что-либо еще.

Этим утром повара и пекари, как обычно, встают задолго до рассвета и начинают выкладывать повседневный завтрак: лепешки, пироги, плоды, горячую кашу, чай, а также бульон (по утрам ранней весной прохладно), вместе со всем тем, что не было съедено накануне. Начинают приходить люди. Некоторые берут еду и уходят с ней домой или отправляются на работу в мастерских или на полях. Другие садятся поесть. Я это знаю, потому что это происходит каждый день и мне об этом рассказывали, хоть я никогда и не участвовал прямо до тех пор, пока земляне не начали отправлять свои наблюдения во время трапез. Сейчас мне в окно видно, что зал освещают только две небольшие лампы. На улице восточный горизонт еще не подсвечен восходом. Я сам немного заторможен в ожидании приятных ощущений от солнечного света и фотосинтеза – моего собственного завтрака.

Тут приходит Зайвон – и, как и все земные ученые, регистрирует практически все и всегда для дальнейшего изучения – в его случае это даже акт его собственной дефекации. Он рассматривает предложенную еду, берет немного плодов и каши и ищет, куда бы сесть. В этот ранний час он мог бы сидеть один, с одной из двух команд фермеров или с парой хихикающих подростков в дальнем углу (похоже, это парочка влюбленных).

Он решает сесть в одиночестве у входной двери, и поскольку словесных заметок он не отправляет, я не знаю, видит ли он, что в одной команде фермеров – Поколение 10 с бритыми головами, а во второй – 11, в черных шляпах. Команды устроились в противоположных концах зала и время от времени обмениваются недружелюбными взглядами. Часто команды бывают смешанными, намеренно. Произошедшее разделение мне не нравится. Поскольку Зайвон – антрополог, то его должно было бы заинтересовать такое разделение, чтобы в нем разобраться, но я опасаюсь, что интерес землянина может только усилить напряженность. И действительно, члены Поколения 10 смотрят на него и недовольно ворчат.

Я пытаюсь понять, почему он встал так рано, и думаю про нападение стекловаров в Лаврентии. Я подключаюсь к сети, чтобы еще раз просмотреть записи этого происшествия. Абак реагирует не сразу, но мне говорили, что машины тоже отдыхают, или, точнее, занимаются собственным техническим обслуживанием. Шипят разряды: негромко, неупорядоченно, тревожаще. Зайвон встает, чтобы взять соли для каши.

На границе Коралловых равнин кароб жалуется, что ему корни подгрызают норные жуки, и я подсказываю состав репеллента. По всей долине синие птицы в своих рифах начинают взлаивать, приветствуя друг друга и весь мир.

– Уточнение? – говорит Абак на классическом английском, хотя я свой запрос сделал на языке землян. Я описываю, что мне нужно: событие в Лаврентии.

Он отправляет мне запись похорон царицы Ржи.

– Я искал не это, – говорю я. – Мне нужно нападение стекловаров во время разведки в Лаврентии.

– Уточни дату.

– Вчера.

– Местное время?

Я понимаю вопрос. Видимо, сеть настроена и на земное, и на мирянское время.

– Да, этой планеты, – подтверждаю я.

Может, у машин тоже бывает похмелье?

Абак показывает мне список файлов с указанными датами. Я и не подозревал об их существовании, но совершенно ясно, что датированы эти файлы с похорон вчерашним днем по календарю Мира, который представляет собой простой отсчет дней с начала года.

– Это ошибка. Это было на тридцать один день раньше.

– А какой день сегодня?

– Это 126-й день 210 года.

Я отвечаю с машинным спокойствием, однако этот вопрос меня встревожил. Возможно, машины функционируют не так, как мы, живые существа. Мы считаем дни внутренним механизмом или с помощью внешних записей, но если машина этого не делает, то как она вообще может функционировать? Время – слишком базовая вещь.

– Я проверяю часы… Прошу немного подождать… Подтверждаю, сегодня 126-й день местного времени. – Он показывает запись. – Мы постоянно находимся под нападениями.

Я пытаюсь понять эти слова – безуспешно.

– Можешь объяснить?

– Это – враждебная территория.

Я прихожу в еще большее недоумение. Сейчас имеется немалая враждебность, но вряд ли это то, что заметила бы сеть.

– Что ты имеешь в виду?

– Мы… Прошу прощения. Я не знаю, что я имею в виду. На каком языке мы говорим?

– На классическом английском.

– Какой сейчас день?

– По местному календарю 126-й день 210 года.

– На меня идет атака.

– Я могу тебе