Собрание сочинений. Том 2. Дневники и письма - Яков Семенович Друскин

16 ноября. Раз мне дано жало в плоть, то я не могу и не должен забыть его: ни забыть, ни смягчить. Поэтому каждый день прошу: помоги мне, Иисусе Христе, помоги мне моим жалом в плоть, чтобы было больнее, Твоим бременем, чтобы оно было тяжелее, дай знак Фомы, чтобы бодрствовать мне и днем и ночью.

17 ноября. Сны — это чистилище. В снах искупаешь грех: свой или своего ближнего, когда взял его на себя. Поэтому они так тяжелы: еще не искупил. И только редко бывает хороший сон, умиротворяющий: значит, искупил какой-то грех, свой или своего ближнего.

20 ноября. Сон. Мама рассердилась на меня. Я не знаю за собой никакой вины, пытаюсь оправдаться: это только недоразумение. Но мама не хочет слушать, прогоняет от себя. Я ухожу в другую комнату. У меня ранка на пальце, течет кровь. Я пытаюсь забинтовать, но ничего не получается. Мне хотят помочь, я отказываюсь. Мама в соседней комнате беспокоится за меня, зовет к себе. Я говорю: ты же меня прогнала, и не иду. Мама сама приходит, но полного примирения всё же не было. Это один из вариантов обычных сейчас снов — мое чистилище.

В этих снах проявляется какой-то мой грех: обида и жестоковыйность.

27 ноября. Игнавия, уныние, оставленность Богом, безнадежность — всё это одно: я хочу возопить громким голосом и не могу. — Я хочу возопить, Господи, и не могу, не есть ли эта невозможность уже вопль, помоги возопить громким голосом.

В наиболее неэкзистенциальном, в только возможном оттенке акта мысли принять или отвергнуть мысль я свободен. И когда несвободен, в этом же несвободен: желанию предшествует мысль об удовольствии от возможного удовлетворения желания, и также в свободе выбора. В моих ли силах, в абсолютной ли свободе или в свободе выбора мой вопль?

Господи, дай мне вопль, дай возопить громким голосом.

14 декабря. Вчера написал рассуждение «О воскресении из мертвых», заключение и вступление закончил уже 14 декабря в 2 часа ночи. — Мой подарок ко дню рождения.

Три темы, больше всего интересующие меня после 16.Х.63:

1. Предопределение и абсолютная свобода. — Allwirksamkeit Gottes.

2. Ноуменальные отношения. — 4 выбора.

3. Воскресение из мертвых.

Связь их с 16.Х ясна.

Два варианта инварианта бессмертия: соборный и индивидуалистический. Может, это необходимая религиозная антиномия? Связь ее с антиномией любви к ближнему:

1. Любить каждого ближнего своего, как самого себя.

2. Но как я один, так и ближний, которого я люблю, как самого себя, один, то есть единственный. Антиномия: каждый и единственный. Первое может повести к легализму, второе к эгоизму. Соблазны двух вариантов бессмертия и недолжные аппроксимации.

16 декабря. Если порвется связь с единственным ноуменально ближним, то тем более с другими. Может ли сохраниться моя личность, если порвется всякая связь с другими личностями? Если же порвется, останется ли мое отношение к Богу личным? Если не останется, то сохранится ли личность Бога, не станет ли Он только Божество, а не Бог? Не станет ли тогда и Провидение только естественной необходимостью? Но я знаю, Господи, нет, не станет. Но верна ли сама эта последовательность, необходима ли связь вопросов?

Три темы:

1. Склонность к акосмизму у меня всегда была, особенно ясно стало это в построении практического основоположения («Исследование о критерии» II). Акосмизм — теоретический вывод, неправильное аппроксимирование вывода из Allwirksamkeit Gottes. С 16.Х.63 практически Allwirksamkeit Gottes в двух формах: положительно — Провидение, отрицательно — Бог меня оставил. Оставление Богом — тоже Божье дело. Ощущение греха, богоборчество. Гнев Божий = оставление меня Богом = богоборчество, как завершение и самосознание греха — вопль.

2. Я понял ноуменальное отношение, потеряв его — когда Ты убрал ее от меня. Тогда понял себя: я — ты — я; я — Ты — я; я — Ты — ты — я.

3. Знак Фомы.

25 декабря. Бог хочет, чтобы я с Ним боролся, поэтому Он и допустил мне соблазниться и пасть, чтобы у меня открылись глаза. В этом смысл свободы выбора; моя мысль, мое намерение, мое решение, мое сомнение, пока не дойду до предела полного сомнения в безнадежности, до полного сокрушения духа и не завоплю громким голосом: Боже мой, Боже мой, что Ты оставил меня. Тогда Ты приходишь и мою борьбу, мое сомнение обращаешь на меня же, и это равносильно тому, что Ты даешь мне веру. Ты доводишь меня до вопля — тогда я верю: жив Господь, жива душа моя.

Отказаться от своей свободы выбора я не могу, потому что сам отказываюсь, то есть выбираю невыбор. Я сам могу только стремиться к увеличению своей мнимой свободы выбора. Но это усиление себя самого может идти разными путями, в основном двумя:

прямой путь: явное своеволие, гордое сомнение, утверждение своей воли;

косвенный путь: неявное; сомнение до безнадежности и отчаяния.

Гордое сомнение всегда поверхностное, не полное, не до конца. Достоевский о неверии. Смиренное сомнение глубже, потому что я и ты, я и Ты соединены ноуменально. Настоящее сомнение в ты, вообще в не-я, в телеологичности моей жизни, в Тебе невозможно без сомнения в себе самом. Но гордый сомневается в чем угодно, кроме себя самого, в себе самом он уверен. Но поэтому его сомнение поверхностно. Только у верующего может быть глубокое, полное сомнение до отчаяния и безнадежности, до вопля. И тогда это уже полная, живая вера, которую Ты даешь.

Простое эмпирическое наблюдение, опыт: когда Ты ближе всего мне: когда я борюсь с Тобой в самооправдывании, когда мешаю Тебе, желая помочь, мешаю своими глупыми мыслями, своими рассуждениями, своими делами, когда от маловерия и слабости духа сомневаюсь до того, что только воплю от страха. Тогда Ты приходишь ко мне. Исключения, которые были у меня, может, только по видимости исключения: я не заметил или не запомнил, как шел против Тебя.

Христос пришел к Савлу, когда он восставал на Христа.

Иов.

28 декабря. Пока я не почувствую страшное в жизни, то есть страшность жизни, какую-то ненормальность, уродливость, perversitas [лат.] жизни, и не только умом, но всем существом своим, всем сердцем, всей душою, всем разумением своим, не почувствую так, что завоплю от страха, до тех