Конек-горбунок - Пётр Павлович Ершов

Где (я слышал стороною)

Небо сходится с землёю,

Где крестьянки лён прядут,

Прялки на небо кладут.

Тут Иван с землёй простился

И на небе очутился,

И поехал, будто князь,

Шапка набок, подбодрясь.

«Эко диво! эко диво!

Наше царство хоть красиво, —

Говорит коньку Иван

Средь лазоревых полян, —

А как с небом-то сравнится,

Так под стельку не годится

Что земля-то!.. ведь она

И черна-то и грязна;

Здесь земля-то голубая,

А уж светлая какая!..

Посмотри-ка, горбунок,

Видишь, вон где, на восток,

Словно светится зарница…

Чай, небесная столица…

Что-то больно высока!»

Так спросил Иван конька.

«Это терем царь-девицы,

Нашей будущей царицы, —

Горбунок ему кричит, —

По ночам здесь солнце спит,

А полуденной порою

Месяц входит для покою».

Подъезжают; у ворот

Из столбов хрустальный свод;

Все столбы те золотые,

Хитро в змейки завитые;

На верхушках три звезды,

Вокруг те́рема сады;

На серебряных там ветках,

В раззолоченных во клетках

Птицы райские живут,

Песни царские поют.

А ведь терем с теремами

Будто город с деревнями;

А на тереме из звезд —

Православный русский крест.

Вот конёк во двор въезжает;

Наш Иван с него слезает,

В терем к месяцу идёт

И такую речь ведёт:

«Здравствуй, Месяц Месяцович!

Я — Иванушка Петрович,

Из далёких я сторон

И привёз тебе поклон».

«Сядь, Иванушка Петрович, —

Молвил Месяц Месяцович, —

И поведай мне вину[67]

В нашу светлую страну

Твоего с земли прихода;

Из какого ты народа,

Как попал ты в этот край, —

Всё скажи мне, не утай».

«Я с земли пришёл землянской,

Из страны ведь христианской, —

Говорит, садясь, Иван, —

Переехал окиян

С порученьем от царицы —

В светлый терем поклониться

И сказать вот так, постой! —

Ты скажи моей родной:

Дочь её узнать желает,

Для чего она скрывает

По три ночи, по три дня

Лик какой-то от меня,

И зачем мой братец красный

Завернулся в мрак ненастный

И в туманной вышине

Не пошлёт луча ко мне? —

Так, кажися? — Мастерица

Говорить красно́ царица;

Не припомнишь всё сполна,

Что сказала мне она».

«А какая то царица?»

«Это, знаешь, царь-девица».

«Царь-девица?.. Так она,

Что ль, тобой увезена?»

Вскрикнул Месяц Месяцович.

А Иванушка Петрович Говорит:

«Известно, мной!

Вишь, я царский стремянной;

Ну, так царь меня отправил,

Чтобы я её доставил

В три недели во дворец;

А не то меня, отец,

Посадить грозился на кол».

Месяц с радости заплакал,

Ну Ивана обнимать,

Целовать и миловать.

«Ах, Иванушка Петрович! —

Молвил Месяц Месяцович. —

Ты принёс такую весть,

Что не знаю чем и счесть!

А уж мы как горевали,

Что царевну потеряли!..

Оттого-то, видишь, я

По три ночи, по три дня

В тёмном облаке ходила,

Всё грустила да грустила,

Трое суток не спала,

Крошки хлеба не брала,

Оттого-то сын мой красный

Завернулся в мрак ненастный,

Луч свой жаркий погасил,

Миру божью не светил:

Всё грустил, вишь, по сестрице,

Той ли красной царь-девице.

Что, здорова ли она?

Не грустна ли, не больна?»

«Всем бы, кажется, красотка,

Да у ней, кажись, сухотка:

Ну, как спичка, слышь, тонка,

Чай, в обхват-то три вершка;

Вот как замуж-то поспеет,

Так, небось, и потолстеет:

Царь, слышь, женится на ней».

Месяц вскрикнул: «Ах, злодей!

Вздумал в семьдесят жениться

На молоденькой девице!

Да стою я крепко в том —

Просидит он женихом!

Вишь, что старый хрен затеял:

Хочет жать там, где не сеял!

Полно, лаком больно стал!»

Тут Иван опять сказал:

«Есть ещё к тебе прошенье,

То о ки́товом прощенье…

Есть, вишь, море; чудо-кит

Поперёк его лежит:

Все бока его изрыты.

Частоколы в рёбра вбиты…

Он, бедняк, меня прошал[68]

Чтобы я тебя спрошал:

Скоро ль кончится мученье?

Чем сыскать ему прощенье?

И на что он тут лежит?»

Месяц ясный говорит:

«Он за то несёт мученье,

Что без божия веденья

Проглотил среди морей

Три десятка кораблей.

Если даст он им свободу,

Снимет бог с него невзгоду,

Вмиг все раны заживит,

Долгим веком наградит».

Тут Иванушка поднялся,

С светлым месяцем прощался,

Крепко шею обнимал,

Трижды в щёки целовал.

«Ну, Иванушка Петрович, —

Молвил Месяц Месяцович, —

Благодарствую тебя

За сынка и за себя.

Отнеси благословенье

Нашей дочке в утешенье

И скажи моей родной: —

Мать твоя всегда с тобой;