Фронтовой дневник (1942–1945) - Василий Степанович Цымбал

В тетрадь вклеен листок бумаги с засушенным цветком. Это цветы, которые прислала Зина Рассоха в своем письме.

Вчера наши войска заняли города Борислав и Самбор, нефтяные районы в Западной Украине северо-западнее и юго-западнее Дрогобыча.

Сегодня я нарвал много красной и черной смородины и сварил кисель. Ужасно кислый. Съешь две ложки, язык деревенеет и дальше нельзя. Через несколько минут снова принимаемся. Так мы с Генькой уже полдня едим кисель.

11 августа 1944 г.

Зина Рассоха пишет: «В общем, я заключила, что только твердость девушки может сделать твердым парня».

Маруся Макарова пишет: «Вы знаете, что в педучилище я увлеклась литературой (в этом вы виновник). Мечтала попасть на факультет языка и литературы. И вот моя мечта начинает превращаться в действительность. Сейчас я заочно учусь на 1‑м курсе пединститута».

Нинка и Зоя Казанские пишут: «Может быть, вы нас давно забыли, да это так и должно быть. Ведь не можете вы помнить сотни людей, которым дали знания. Но вы навсегда оставили в жизни наилучшие воспоминания».

Валя Бардакова пишет: «22–7–44 г. был выпускной вечер у нас. Один тост выпили за ваше возвращение. Очень много вспоминали о вас. Много рассказывала нам Лидия Григорьевна о вашей работе в педучилище до нашего поступления. Как хотелось, чтобы вы были с нами».

Надя Макарова пишет: «Такой ценный человек, как вы, еще будет нужен нашей стране».

Последние дни все вижу во сне Тамару.

Как я щи варил

На одном из огородов я нашел немного молодой свеклы. Из ботвы ее я решил сварить щи. Для кислоты решил употребить красную смородину. Но я не знал, сколько именно ее нужно было положить. Положил немного. Когда она покипела, я попробовал щи. Они были не кислые. Я вновь добавил смородины. Через некоторое время снова попробовал. Щи опять не кислые. Тогда я всыпал оставшуюся смородину и оставил кипеть, занявшись другими делами. Через полчаса, перед тем как заправить щи, я попробовал их. Мне сразу свело челюсти, такие они были кислые. Тогда я начал спасать положение, доливая кастрюлю. Кастрюля была уже полной, и щей получилось вдвое больше, чем нужно, но они все-таки были очень кислыми. Я продолжил кипятить, надеясь, что кислота постепенно улетучится. Не тут-то было. Щи мы ели примерно как кисель из той же смородины. Несколько ложек проглотим, потом ждем, когда отойдут сведенные челюсти, и снова едим. Благодаря этому обед у нас продолжался часа два, и мы настолько зарядились кислыми щами, что еще несколько дней спустя при одном воспоминании о них нас корежило и передергивало и на зубах оскомина.

Письмо Тамаре278:

Моя родная девочка! После письма Лиды я каждый день вижу тебя во сне. Очень жаль, что ночью часто приходится подниматься к телефону, и тогда одно сновидение наслаивается на другое, а утром уже трудно разобраться в том, что снилось.

Вчера ты между Лидой и Клавой Бурдюговой лежала на полу. Все вы были босые. Я брал тебя за пятки и поражался тому, что у тебя такие маленькие ноги. Я до сих пор был уверен, что ты носишь обувь № 35, но теперь держал совершенно микроскопические, как у ребенка, ножки и терялся в догадках, какая же обувь может подойти? Меня очень беспокоил этот вопрос, т. к. я собирался купить и преподнести тебе в качестве сюрприза черные лаковые туфли. Сегодня с тобой мы бродили по улицам, радостные и счастливые, и обсуждали планы своей жизни.

Потом мы пришли в светлую красивую комнату с большими окнами и с высоким лепным потолком. Посреди комнаты стояла большая софа, покрытая огромным персидским ковром. Мы полулежали на ней, отдыхая от ходьбы, и ты перебирала пальцами мои волосы. Ты была милой, ласковой, и ничего не омрачало нашего счастья. Я проснулся с таким легким и светлым настроением и долго не хотел вставать. Пытался вновь заснуть, чтобы опять увидеть тебя, такую родную и милую. Я хотел бесконечно испытывать блаженство быть с тобой. Мне и сейчас, когда пишу эти строчки, кажется, что твоя рука теребит мои волосы, и я только тут замечаю, что три дня тому назад коротко подстригся. Помню, я еще смотрел на падавшие из-под машинки волосы и видел промеж ними серебряные нити. Я нашел, что это даже красиво. Красота увядания!

Теперь я думаю, что каскады твоих черных волос, вероятно, как изморозью, прошиты серебряными нитями, что тоже красиво, очень красиво. Но теперь, пожалуй, негоже называть тебя девочкой. А как называть, я не могу решить. Я целую вечность не видел тебя и продолжаю жить воспоминаниями и представляю тебя так, какой ты осталась в моей памяти, в моем сердце, красивой, молодой, чарующей.

Сейчас мне почему-то вспомнился тот вечер (это было у вас), когда ты в каком-то экстазе все восклицала: «Давайте будем пить!» и сама показывала пример. Мне кажется, что этот вечер был переломным в наших отношениях. Ты стала близкой мне, навсегда вошла в мою душу и жизнь. Я пытаюсь постигнуть последнее письмо Лиды. Оно загадочно и мучительно, как абракадабра; но что бы ни случилось, не верю, чтобы ты так внезапно могла уйти. Это будет противоестественно и ужасно несправедливо. Думая о дальнейших наших отношениях, я вспоминаю давний разговор, когда мы обсуждали вопрос о совместной жизни. Мы тогда пришли к выводу, что ничего из этого не выйдет. Сейчас я убеждаю себя в том, что за годы войны ты изменилась и глубже узнала меня, что ты больше стала любить меня, а следовательно, будешь в состоянии простить мне те недостатки, которых ты не могла простить мне прежде, чтобы так же, как и я, стремиться к семейной радости и счастью. Я честно люблю тебя давней и устоявшейся любовью. За 10 лет я претерпел много заблуждений. Многое, что казалось мне достойным внимания, теперь отошло в область преданий, но твой образ, как обелиск, все резче выступает в моей жизни и постоянно сияет в моем сердце. Ты это увидишь в дневнике, если будешь читать его без предубеждения и вдумчиво. Я очень жалею, что не могу тебе вручить остальные тетради дневника, где ты как звезда, моя вечерняя звезда! Мне хочется, чтобы ты отбросила все личное, все мелкое и поняла мои терзания. Ты мучаешь меня своим загадочным молчанием. Я, в сущности, не знаю, как ты относишься ко мне. Я прошу тебя, не играй со мной в прятки. Если и