Машина смерти - Джин Мастейн

крошечным ребенком. Этим молодым человеком был Питер Уоринг, мелкий торговец кокаином из Канарси, который, не рассчитав своих возможностей, заключил сделку с бандой и стал одним из первых, кто погиб в самый неблагоприятный для нее год – 1979-й. Уоринг оказался среди жертв, отправленных на свалку Фаунтин-авеню, поскольку преступники решили, что те представляют угрозу: в случае с Уорингом угрозой стало его намерение встретиться с детективами по борьбе с наркотиками.

Оперативная группа узнала о нем благодаря его вдове, не позволившей властям забыть об исчезновении мужа: детективы нашли дневник, в котором он фиксировал свои незначительные торговые связи с бандой.

Уолтер заполучил фотографию после беседы со вдовой. С тех пор он носил изображение с собой: оно напоминало о жестокости, слезах, пролитых бандой, полном отрицании законной власти, – а также о личной убежденности Уолтера в том, что любое убийство в этом деле должно быть расследовано максимально тщательно, независимо от того, кто стал жертвой, потому что именно оно и может привести к обвинительному приговору.

Кое-кто из Южного округа считал, что Уолтер зациклился на этом деле и оно мешает ему выполнять свои обязанности начальника отдела по борьбе с организованной преступностью. Уолтер же был другого мнения. С тех пор как он возглавил отдел, было возбуждено множество дел против преступных группировок города. Он считал, что ответствен за каждое, и работал больше всех, часто по восемнадцать часов в день, без выходных. Но это конкретное дело он не собирался передавать никому.

– Если какое-либо дело и нужно закрыть в первую очередь, то это оно, – говорил он жене Консуэле, которой часто не было дома из-за работы репортером. – Люди в этом деле – худшие из всех, кого мы когда-либо видели или о ком слышали.

Наконец, в декабре 1983 года, после двух лет откладывания своего начальства, полиции и ФБР еще на «шестьдесят, может, девяносто дней», Уолтер начал обратный отсчет до вынесения обвинительного приговора. У некоторых дел об угоне автомобилей истекал срок давности – время, в течение которого власти имеют право выдвигать обвинения после того, как о преступлении станет известно.

Полагая, что Ричи Диноме и магнат автомобильных сделок Рональд Устика могут расколоться, Уолтер попытался изолировать их, предприняв против них первые шаги. Он добился выдачи ордеров на арест, обвинив их в тех же преступлениях, за которые тремя годами ранее были посажены брат Ричи и Генри Борелли.

Кенни Маккейб, Джон О’Брайен и Гарри Брэйди постучались в дверь Ричи рано утром 4 декабря, в воскресенье – излюбленное время для ареста подозреваемого, которого рассматривают в качестве потенциального сотрудничающего свидетеля, поскольку теоретически подозреваемый получает в таком случае больше времени на обдумывание сделки, не беспокоясь о том, знают ли его сообщники, что он арестован. Как правило, в воскресенье слухи распространяются медленнее. Всего за неделю до этого Кенни и Ронни посетили дом Ричи в Бруклине, чтобы предупредить его, что банда намерена убить его и Фредди, как только тот выйдет на свободу. Ричи высмеял их; шесть месяцев назад он выжил в перестрелке и считал, что единственной его проблемой сейчас, как и тогда, являются торговцы кокаином. За последние два года Ричи тоже полюбил кокаин и разошелся с женой.

– Вы арестованы, пройдемте с нами, – произнес Кенни, когда Ричи открыл ему дверь. – Мы сможем спасти вашу жизнь. Вас убьют, если вы не пойдете с нами.

– А я уже вам говорил, что эта стрельба не имеет никакого отношения к Джоуи и Энтони. Они мои друзья. У меня нет проблем!

Полицейские препроводили Ричи к Уолтеру, который произнес свою стандартную вступительную речь:

– Я прокурор в вашем деле. В настоящее время мы обвиняем вас в серьезных преступлениях, но я буду рад выслушать вашу версию, если вы захотите поговорить со мной об этом. Я хотел бы задать вам несколько вопросов. Вы не обязаны говорить со мной, если не хотите, но если вы это сделаете, всё, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде…

Ричи был последним человеком в мире, который мог бы помериться силами с Уолтером, но он все равно рискнул. Пытаясь отрицать преступления, он на самом деле признался в некоторых из них и, хотя заявил, что не будет сотрудничать, все же сообщил некоторые подробности о группировке.

На следующий вечер О’Брайен и Брэйди вместе с коллегой-полицейским Фрэнком Коллменом взяли Рональда Устику. Его бизнес по продаже подержанных автомобилей на Лонг-Айленде развалился, а участок, где раньше стояли угнанные машины, теперь служил перехватывающей парковкой для пассажиров пригородных электричек. Брэйди попытался слегка «причесать» его перед встречей с Уолтером.

– Чмо, тебе пришьют всё, что только можно, твой бизнес спущен в унитаз, и ты замешан в убийствах. Рой мертв. Ты проведешь остаток жизни в тюрьме.

В кабинете Уолтера Устика, который тоже был малость не в себе, отрицал свою вину, но признал, что состоял-таки в дружеских отношениях с членами группировки и вел с ними дела. Еще он, как и Ричи, заявил, что никогда не будет сотрудничать.

Пол Кастеллано и Энтони Гаджи теперь были практически уверены, что их в прошлом невинный светловолосый мальчик Доминик – свидетель, готовый сотрудничать. Подозрения в этом возникли у них, когда он неожиданно внес залог и был выпущен из «Метрополитена», казалось бы, в никуда. Их тревога усилилась, когда следователи принялись перелопачивать кучи старой грязи – взять то же дело Эпполито. Они также опасались, что еще один бывший «зеленый берет», Микки Физерстоун из «западлячков», даст слабину. Через несколько месяцев после условно-досрочного освобождения из тюрьмы он заявил, что завязал с преступной деятельностью.

Капо «семьи», который заменил Роя на посту связного «семьи» Гамбино с «западлячками», было приказано оценить душевное состояние Физерстоуна. Они встретились в баре на Манхэттене.

– Я знаю, почему я здесь, и я не стукач, – сразу заявил Физерстоун. – Я думаю, это Доминик, племянник Нино.

– Откуда ты знаешь?

– Вы, ребята, говорите, что это бывший «зеленый берет», а единственный «зеленый берет», кого я знаю, кроме себя, это Доминик.

Вдобавок Физерстоун уже сталкивался с Нино в тюрьме Райкерс-Айленда пару лет назад, когда дядюшку привезли из тюрьмы на судебное заседание.

– Когда я видел Нино в Райкерс, он сказал, что Доминик уже несколько лет как пропал. Так что стукач – Доминик, не я.

В то время, когда Физерстоун произносил эти слова, Доминик как раз общался с Уолтером и Арти на очередном допросе, а 19 декабря 1983 года снова встретился с ними в Атланте. На этот раз оперативная группа пригласила Дениз и детей поехать с