Машина смерти - Джин Мастейн

Когда все успокоились, Кенни Маккейб спросил Коффи, своего хорошего друга, о предполагаемом пакете, который, по его словам, Джоуи взял из машины. По выражению лица Коффи Кенни сделал вывод, что никакого пакета не было, а Коффи не видел пакета и просто решил, что пришло время арестовать весь этот сброд.

– Вы, парни, совсем без башни, – сказал он Коффи и О’Брайену.

Кенни был разочарован, потому что надеялся поймать нового приятеля Джоуи – Карло Профету – на сделке с наркотиками. Профета был в банде с тех пор, как в 1981 году Фредди посадили в тюрьму. Под давлением обвинений в хранении наркотиков он мог бы заполнить остававшиеся пробелы в истории группировки.

– Карло, – сказал Кенни, – мог бы дать нам еще несколько тел.

Коффи, однако, настаивал на том, что он видел пакет. Они с Брэйди посетили дом ближайшего федерального судьи и получили ордер на обыск «Р-Твайс» на основании того, что Джоуи сломя голову помчался в туалет. Ни наркотиков, ни пакета обнаружено не было. Другие полицейские еще некоторое время держали подозреваемых в наручниках, затем сопроводили их к Уолтеру, который произнес перед ними свое ритуальное приветствие и приглашение к сотрудничеству. Все отказались.

Рональд Дживенс, еще один сотрудник отдела по борьбе с автопреступлениями, пытался, в свою очередь, переубедить члена банды Рональда Турекяна, который пять лет назад помог Вито Арене и Ричи Диноме захоронить Джозефа Скорни в цементе. В остальном Турекян не был крупной рыбой, но именно он придумал запоминающийся ответ на предложение Дживенса, сделанное от имени Уолтера Мэка.

– Я вам что, канарейка? Этот парень Мэк – сукин сын, размахивающий флагом. А я не собираюсь работать ни на какой зоомагазин Уолли!

26. Лэсси вернулась домой

Ситуация для смерти на улице с оружием в руках вновь была весьма подходящей, но 25 февраля 1984 года, в день, когда оперативная группа решила арестовать Энтони Гаджи, он оказался безоружен. Его схватили, когда он вышел из закусочной в Бенсонхёрсте и направлялся к небольшому магазину одежды неподалеку, которым владели и управляли его жена и дочь.

По мнению некоторых создателей легенд от Бат-Бич до Бенсонхёрста, если бы он был вооружен и начал стрелять, он умер бы героем, хотя бы из-за того, как полицейские настигли его. Ронни Кадьё чуть не сбил его, когда выехал на своей машине на тротуар и помчался прямо по нему, чтобы преградить путь Нино, в то время как другая машина под прикрытием блокировала его сзади.

– Стой, Ронни, стой! – кричал напарник Кадьё, Фрэнк Пергола, пока их машина неслась по тротуару. Ронни, жаждавший действовать (во время ареста «Р-Твайс» он был в отъезде), затормозил в нескольких футах от испуганного подозреваемого.

Из второй машины, стоявшей на тротуаре, выскочил давний противник Гаджи – Кенни Маккейб – и сообщил ему следующую новость:

– Ты арестован, Нино!

– Штат или федералы? – только и ответил пятидесятивосьмилетний Нино, вероятно, решив, что окружной прокурор Бруклина добрался до него из-за дела Эпполито.

– Гораздо серьезнее, – сказал Кенни.

Всю дорогу в офис Уолтера закованный в наручники Нино не проронил ни слова. Там он также сидел в каменном молчании, производя на своих похитителей впечатление человека, который стойко держался бы, будь он военнопленным.

Затем полицейские, произведшие арест, вывели Нино из офиса Уолтера для дальнейшего разбирательства в штаб-квартире ФБР, расположенной в нескольких минутах ходьбы от площади Фоули в центре Манхэттена. Шел дождь, поэтому они решили ехать на машине. Фрэнк Пергола понял, что всем в машине места не хватит, и пошел пешком.

– Да залезай, Фрэнк, – сказал Кенни. – Я положу Нино в багажник.

Нино удалось натянуто улыбнуться. В штаб-квартире ФБР он позволил себе расслабиться. Увидев Арти Раффлза, чистящего очки, он произнес свои первые слова за все те часы, что находился под стражей.

– Вам стоит попробовать пару с более светлой оправой. Мой сын офтальмолог. Он работает на Мэдисон-авеню, зайдите к нему.

Арти и Нино примерили очки друг друга.

– Я понял, что вы имеете в виду, – сказал Арти.

Как и другие арестованные к этому моменту, Нино предстал перед судом и был отпущен под залог, чтобы дождаться обвинительного заключения большого жюри.

Для Фредди Диноме настало время перестать колебаться и принять решение. Кенни и Арти забрали его из «Метрополитена» и поселили в мотеле на Лонг-Айленде. Мэрилин Лакт уговорила его жену Кэрол поехать туда на три дня – на переговоры. Кэрол, которая была, к слову, второй женой Фредди, пояснила Мэрилин, что она, конечно, выслушает, что ей скажут, но не собирается менять свое решение и ехать с ним в Канзас или любой другой штат. «Там, где у него не будет друзей, мальчиком для битья буду я».

В последний день встреч Арти высказался решительно:

– Послушайте, Кэрол, это ваш последний шанс. Люди, с которыми мы имеем дело, могут схватить вас, они могут схватить одного из ваших детей. Мы говорим не о ком-нибудь, а о Поле Кастеллано, боссе мафии. Если мы вернем вашего мужа в «Метрополитен» – а его друзья уже знают, что мы его забрали, – его убьют. Как жена и мать его детей вы не можете так с ним поступить.

Кэрол не ответила. Арти воспринял это как согласие.

– Ладно, поехали, – сказал он.

Он привел еще агентов, погрузил всех в служебные машины, довел кортеж до паромной переправы в Коннектикут, объявил на пристани чрезвычайное положение, приказал другим автомобилям покинуть паром и отплыл в призрачный город свидетелей вместе с Фредди, Кэрол и их детьми.

По прошествии нескольких недель инструктажа, 14 марта 1984 года Фредди официально появился в суде и в тот же день дал показания большому жюри. Он стал третьим и последним главным свидетелем против Пола, Нино и банды. Это было тревожным знаком для Вито и Доминика, но тут на место встали недостающие части сложного пазла, среди которых были «грязные копы» – Джон Доэрти, «выпускник» авеню Пи, и Томас Собота, любитель выпить в «Джемини Лаундж». Через некоторое время Доэрти был вызван в суд присяжных, где заявил о своем праве воспользоваться пятой поправкой; поскольку срок давности по некоторым из его предполагаемых преступлений истек, а другие улики против него были неубедительными, оперативная группа присвоила ему низкий приоритет и в конце концов забыла о нем, тем более что он уже уволился из полиции Нью-Йорка. Собота, который после убийства Патрика Пенни бросил пить, пошел на сделку и стал сотрудничающим свидетелем.

Фредди еще предстояло отбыть оставшиеся несколько месяцев наказания по приговору о бульваре Империи, но прежде чем его