Миха. Пролог - Константин Михайлович Ганин

– От бесконечного счастья и отупеть можно, – проворчал Миха.

– А здесь не хотят калечить детей. И да, – аналитические науки не рекомендованы.

– Где связь?

– Здесь – мир гармонии. Хороший тон – поддержать твою иллюзию. Или приукрасить её, но не разрушить. Не разрушать! Слышишь?! Аналитик счастливым быть не может.

– Ну он-то понимает, что вероятность чуда и дерьма – пятьдесят на пятьдесят, но чудо тоже просрать можно.

– Вот именно, – Валя обхватила себя за плечи, посмотрела виновато. – Наверное, я неправильно сказала. Ты же не берёшь это на свой счёт?

– С чего бы?

– Не знаю. Сам начал.

– Когда ты так рассуждаешь…

– Миха, я тоже воспитывалась здесь, – уже совершенно спокойно продолжила жена. – И знаешь, вот сейчас я не хочу, чтобы кто-то испортил мои иллюзии. Особенно о тебе и о Веньке. Я приняла всё, приму и это.

– Но надо же…

– В моей семье святых не было, – отрезала Валя. – Оставим как есть. Я много думала после твоего звонка и я не хочу! Ты – такой, тут уж… а Веньку я сделаю сама. Он будет, как я о нём думаю.

– Если думать хорошо, то можно ничего и не делать? Так, что ли? Всё само сделается?

– А ты думаешь, что на мрачных мыслях можно изменить что-то к лучшему?

– У меня не укладывается вот это твоё, – Миха покрутил пальцами в воздухе, – радоваться, а между делом отдавать детей на убой. Это… как-то…

– Тебе стоит древних философов почитать, – улыбнулась Валя.

– Даже пытаться не буду.

– Почитай – как раз для тебя, – Валя усмехнулась. – Там что-то вроде: «жизнь без страданий пуста» или «непрерывные радости – путь к отчаянию». Это не дословно. Не помню.

– Шопенгауэр, – сказал Миха, пробуя слово на вкус. – Умная ты, Валька. Я тоже думаю много, но… Неуклюжий…

– Уж какой есть, – тихо произнесла супруга. – Даже обижаться на тебя не выходит.

– Хорошо.

– Ничего хорошего, но не честно, что ли. Ты вот – всегда весь наружу.

Миха подошёл к Вале, взял за руки.

– Я… как тебе надо… – сказал он. – Главное, чтобы ты и Пряник были… Как это сказать… Ну, счастливы, наверное. Хотя, – Миха в задумчивости выкатил губу. – Если Шопенгауэр, то уже и не знаю… Но я всё равно не смогу так вот – с иллюзиями, – взгляд его стал беспокойным, заметался, подыскивая опору. Остановился на жене, посветлел. – Валюш, хорошо, давай о приятном. Ты же помнишь?..

– Я хочу домой, – прервала Валя, высвободила руки и пошла по дорожке, не оглядываясь.

На обратном пути их каплю болтало так, что Валеньку вырвало.

Оказавшись дома, она тенью прошла в зеркальную уборную и там рассыпалась в отражениях. Миха походил по квартире, ожидая жену, но, когда заглянул, зеркала показали пустоту.

Какое-то время он шатался по квартире, словно не в срок разбуженный медведь. Ступал тяжело, но осторожно. Постоянно за что-то задевал, замирал на резких звуках, прислушивался к дому. Устав от стен, вышел на балкон и задержался там, разглядывая разноцветные шарики, сделанные Валенькой. В тихом воздухе где-то рядом что-то прошелестело и стихло. Миха вернулся в дом, прошёл в спальную – вышел, пятясь. Как-то оказался у комнаты сына. За дверью тишина. Великан взялся за ручку и, удерживая себя в сложном, полусознательном покое, заглянул в комнату.

Венька сидел на кровати, забившись в угол, смотрел в окно открытым взглядом, не в линзы, и скользил пальцами по клавишам виртуального кейборда. Миха открыл дверь шире. В проёме окна висел боевой драг. Миха видел его массивную ствольную часть и рулевой винт. Скорострельная пушка драга была нацелена на мальчика, а миномёт глазел чёрной дырой на отца. Наш герой сделал шаг в комнату, позволяя двери закрыться за спиной. Сын не пошевелился.

Модель драга была необычной – Корпариум подобных не производил. Тяговые винты беззвучно гнали с улицы воздух, лунный свет белой полоской чертил линию ствола. Отец сделал скользящий шаг, смещаясь между окном и сыном, пушка отследила его перемещение, но не выстрелила. С кровати донеслось всхлипывание, затем тихое грудное подвывание. Наш герой сделал ещё шаг, ещё. Два ствола сошлись в одну линию. Понимая, что его тело не может быть надёжной защитой, Миха за спиной сотворил жест, указывающий к двери. Вслушался в тишину, повторил настойчивее. Не почувствовав перемен, двинул ногой, толкая сына. Всхлипывания слились в тихий вой.

– К двери иди, – приказал Миха в голос.

Звук испугал самого. Тело окаменело в ожидании выстрела, но драг простил выходку.

Взгляд отца застыл на линии прицела, за спиной плакал сын. Миха смотрел в чёрную дыру ствола и ждал решения всех вопросов, но машина не стреляла.

– Сынок, уходи. Иди к маме.

Плач стал громче. Обрывки неразборчивых слов слились в жалобный неразборчивый поток.

Венька по кровати переполз на полметра, Миха двинулся, прикрывая его. В этот момент драг, едва качнувшись в воздухе, вдруг включил задний ход и исчез в темноте.

***

С минуту отсидевшись на кровати сына, Миха поднялся и на деревянных ногах медленно подошёл к окну. Закрыл его, задёрнул штору. Постоял, перебирая в пальцах складку ткани.

– Это что было? – спросил он, не оборачиваясь. Услышал невнятное бормотание сына, кивнул головой. – Вот и я не знаю. Наши даже близко на такую высоту подняться не смогли бы. Что у них за двигатели? Он как тебя нашёл? Как он под купол попал? Что происходит вообще?!

Миха развернулся.

– Я свой айди выложил, – заревел мальчик, – и код от шлюза.

– Ты что, кислорода вволю хапнул?! – крикнул отец. Он запнулся, растерянно развёл руками. – Ну ты, Пряник…

– Я не знал! – разрыдался Веня. – Я думал, что это игра!

Дверь спальни распахнулась, Валя влетела, подбежала к кровати сына, ощупала его руки, ноги, заглянула в лицо.

– Что? – она обернулась на мужа. – Что тут? Что произошло?

– Надо куда-то уйти, – сказал Миха. – Только вот куда? Айди удалил? – обратился он к сыну.

– Нет, – всхлипнул тот.

– Удаляй!

Венька засуетился, ушёл взглядом за пределы реальности.

– Что случилось-то? – снова спросила Валя.

– Чуть не грохнули нас всех.

– Как?

– Вот и я не пойму. Что у них за движки такие? – пробормотал Миха. – И главное, куда теперь?

– Кто нас грохнул?! – взорвалась Валя.

– Удалил, – отчитался Венька.

– Так, – Миха пальцем указал на жену, – ты идёшь складывать вещи. Ты, – указал на сына, – переоденься и сюда. Поговорим. Мокрое забери, – окликнул он Веньку уже у двери. Указал на простынь. – Ничего страшного, у всех бывает.

– Ты