Переводчица для Босса - Никки Зима

— Тай, — задыхаюсь я, — у меня дела… Они все сложные. Они какие-то… Похоже, что против меня вселенский заговор козлов!

— Уже теплее. Давай подробнее!

И вот тут во мне прорывает плотину. Всё напряжение последних дней выливается в шёпот, но такой эмоциональный, что, кажется, стеклянный стол вот-вот треснет.

— Тай, — задыхаюсь я, — я тут за эти дни пережила то, что не все люди за целую жизнь переживают!

— В каком смысле? — слышу её ошалевший голос.

— В прямом! — шиплю я, чувствуя, как по щекам расползается истерическая улыбка, — началось всё с козла директора, который решил, что я не учитель иностранных языков, а практическое пособие по облапыванию!

— Ну, ему хоть вломила?

— Не то слово, звон от пощёчины минут пять эхом летал по коридорам гимназии.

— Ух, я бы его в бараний рог скрутила, попадись мне он! Умничка!

Тайка у меня мастер спорта по боевому самбо, она бы смогла.

— Потом меня чуть подрезает козёл на мерсе, с лицом ледяного горного барана! Я уворачиваюсь и влетаю в клумбу.

— Номера запомнила?

— Нет, но я уже знаю, кто владелец.

— Оперативненько, женская мстя, она такая! Может, тебе к нам в МУР, а не в учителки?

— Не-не. Спасибо. Мне достаточно видеть, как ты сутками пашешь как лошадь. Я так не смогу. Потом приезжают менты, ой, прости, сотрудники ГИБДД, палец о палец не хотят ударить, для того чтобы найти того мерзавца. Штрафуют меня за выезд на газон и уезжают. Представляешь?

— Мда… Представляю! Их давно пора разогнать, только бабки стригут!

— Потом меня грабит козёл-эвакуаторщик, у которого рожа как у заправского душегуба! Ну, в смысле вымогает пятьдесят тысяч, погрузив машину на платформу.

— Как это вымогает?

— Понимаешь, по телефону сказали пять-десять. В зависимости от модели. Я и согласилась. Он приехал и утверждает, что у меня туго со слухом. Это был просто апокалипсис. Пробка во дворе, соседи сигналят. Эта сволочь с «барского плеча» согласился на двадцать пять тысяч рублей.

— Чек дал?

— Не-а.

— Но я сфоткала мой «Миник» на его платформе, вот его номера и видны.

— Ну, с этим козлом мы разберёмся! Он ещё будет умолять тебя взять деньги обратно!

— Но это ещё не всё.

— Неужто? Ладусь, я почему-то не удивлена. Мне кажется, ты этих козлов притягиваешь. Надо тебе в жизни что-то менять.

— Вот я меняю-меняю и никак не разменяю.

— Это как?

— Вот так, потому что всю эту козлопирамиду Хеопса венчает всё это козёл-сосед, который устроил у меня дома Всемирный потоп!

— Офигеть, тебе досталось, подруга!

— Точно! Тай, я не шучу! У меня в жизни объявился целый козлиный питомник! И все они настроены против меня!

— Но и это ещё не всё…

— Уже не смешно… Что ещё?

Продолжние следует вечером. Спасибо за то, что остаетесь со мной.

Глава 15

— Тай, только не пытайся меня сейчас подкалывать! Иначе я тебя убью!

— Обещаю!

— Короче, тот козёл, из-за машины которого я влетела в клумбу, и тот, кто устроил мне потоп, — один и тот же персонаж.

— Офигеть! Не встать!

— Сидишь?

— Каренина, ты меня до инфаркта доведёшь. И это ещё не всё?

— Именно! Есть вишенка на торте!

— Дай угадаю, он работает в той фирме, куда ты устраиваешься?

— Он не просто работает в этой фирме!

— Ты же сейчас шутишь, Лад…

— Какой там шутишь, Тайка, этот козлина владеет этой фирмой.

В трубке повисает пауза. Даже гробовая тишина. Боюсь, как бы моя закадычная подруга не онемела навсегда.

— Алло, ты здесь?

— Да.

— Что молчишь? У вас там на Петровке все поумирали, что ли?

— Типун тебе на язык. Я пытаюсь всё это осмыслить. Ладусь, — всхлипывает она потом, — да тебе надо не переводчицей на работу устраиваться, а ветеринаром в совхоз по разведению козлов!

— Я тебе сейчас этот козлиный питомник сниму и пришлю фотки, заценишь.

Но в следующее мгновение делаю неловкое движение рукой и смахиваю одну из ваз с кувшинками, стоящих на столе.

Пытаюсь словить её, но всё безрезультатно. Она разбивается.

Я уже собираюсь громко выругаться матом, но чувствую на себе чей-то тяжёлый взгляд.

Очень медленно поворачиваюсь и…

Вижу его…

Мирона Сухорукова, владельца компании и моего соседа.

Он стоит на пороге, дверь в переговорную открыта. Блин, блин, блин, блин! С какого времени он тут стоит? Неужели он всё слышал?

Кладу трубку.

Что же делать? Блин!

— Простите, я не специально, можете вычесть стоимость вазы из моего гонорара.

Мне очень неловко за то, что разбила вазу, а ещё больше за то, что он мог слышать мой разговор с моей «ментовкой с Петровки».

— Мда…

Холоден, как рыба. Значит, точно слышал. На автомате оправдываюсь.

— Ну, правда, не специально.

— Хрен с ней, с вазой. На счастье…

Он снова лезет в карман и извлекает пачку денег. Отсчитывает обещанный Светланой гонорар, удвоенный за мою оперативность.

Вроде не сердится. В душе ещё теплится надежда на то, что вакансия переводчика за мной.

Меня, конечно, шокировала цепь совпадений, но и деньги мне очень нужны.

Как мне объяснила Светлана, если меня примут, то руководство я буду видеть раз в два месяца, а то и того меньше.

Не самое великое неудобство — плата за вид из окна рабочего кабинета, высокую зарплату и пешую доступность офиса.

Я убираю деньги в сумочку, а потом вместе с наглостью набираю воздуха в грудь и спрашиваю:

— Светлана Константиновна говорила о трудовом договоре…

Он больше не смотрит в мою сторону. Разглядывает разбросанные осколки, лужу воды и кувшинку на полу.

— С вами свяжутся, всего доброго.

Мимо меня молнией проносится его ассистент Алина, вроде классная девчонка.

Она смотрит на меня сочувствующим взглядом, говорящим:

«Ничего, не расстраивайся, с каждым бывает…»

Снова трезвонит Тайка.

— Что у тебя там за бабах? Уж не грохнулась наша скотина в обморок?

Мне кажется, что её голос слышит весь Москва-Сити.

— Я перезвоню…

— Алина, проводите…, — кажется, Сухоруков ищет замену какому-то оскорбительному ругательству, — эту особу к выходу. Проследите лично, чтобы она покинула здание.

Нет, ну он определённо животное. Вот так вот выставить меня на улицу.

На лице Алины — испанский стыд. Это когда кому-то неудобно за другого, в данном случае за её босса.

— Не утруждайте себя. Я сама найду выход.

Сухоруков смотрит в окно и даже не поворачивается ко мне.

— Простите, — тихо говорит мне Алина.

— Да-да, всё нормально. Пошли.

Мы выходим с ней из переговорной.

— Я провожу вас до лифта.