Баба Яга спасает мир - Анна Каракова

И прибавил звук для наглядности.

Петрович хмыкнул, рассматривая очередной пузырёк.

Старушенция не ответила. Не поняла сарказма.

По сцене на экране проскакали какие-то ряженые. Затем начались частушки-прибаутки. Показался журналист, сжимающий в руке грушу микрофона:

– Праздник Ивана Купала в городском парке в самом разгаре! Сотни гостей и десятки актёров готовятся приветствовать цвет нашего города! Людей, которые денно и нощно работают над тем, чтобы жизнь горожан становилась всё лучше! Всё веселее!

Яге стало скучно. Она опять не понимала смысла слов, хотя этот, в блюдечке, говорил вроде по-русски.

Но тут камера сместилась чуть вбок, и в центре внимания оказался человек, идущий на сцену по красной ковровой дорожке. По мере того, как он приближался, Яга всё внимательнее, следила за его чуть подпрыгивающей походкой.

– И вот! На сцену поднимается... меценат! Спонсор сегодняшнего праздника! Почётный гражданин города! – захлёбывался от восторга журналист, подобострастно меняя точки на восклицательные знаки. – Профессор! Академик исторических наук! Уважаемый всеми директор Главнейшего исторического музея! Иван! Додонович! Царский!

Додоныч предстал перед камерой крупным планом – лощёный, слегка лысоватый, в дорогой шёлковой рубахе в стиле «а-ля рус», с радушно-снисходительной улыбкой на лице.

– Здорово! – по-простецки кивнул он в камеру.

– Ва-анька?! Живой?! – как ужаленная подскочила Яга к телевизору. – Ты откуда такой взялся? Точно блин румяный-масленый?

Отец города и меценат тем временем отвернулся от камеры, пошагал дальше и легко взбежал по ступенькам на сцену.

– А ну стой! Не признал, што ли?! – Яга яростно тыкала в спину Додоныча кривым перстом.

– Пожалуйста, не трогайте экран! – рассердился старший полицейский. – Отойдите от телевизора!

Он мягко оттеснил старуху, усадил на место. Они с Петровичем снова обменялись многозначительными взглядами. «Что-то это уже слишком, – подумали оба не сговариваясь. – Темнит бабка, переигрывает. Косит под сумасшедшую, явно. Хочет уйти от ответственности. Похоже, поторопились мы с диагнозом».

– Проживаете где? – спросил Назаров, продолжая оформлять протокол.

– Известно где, в избушке, – буркнула та.

– На курьих ножках! – прыснул Петрович, не сдержался.

Старший лейтенант кинул на младшего недовольный взгляд и снова углубился в протокол, стараясь скрыть раздражение. Он только-только подозреваемую в чувства привёл, а Петрович опять! Провоцирует!

Младший лейтенант Митрохин понял, что дал маху. Он деятельно нахмурился, откупорил первую попавшуюся мутную склянку, сунул в неё мизинец, поддел оранжевую слизь и понюхал. Апчхи!

– Будь здоров, – привычно отреагировал напарник.

Тишина.

Старший лейтенант Назаров оторвался от бумаг и обернулся. Петровича не было.

Полицейский встал. Медленно подошёл к тому месту, где Митрохин только что разбирал вещдоки.

Оглянулся. Напарника нигде не было.

Старший лейтенант Назаров заглянул под стол – пусто.

– Валера? Петрович? – позвал он. – Э-э-эй, друг! Ты куда делся?

Яга окинула взглядом пузырьки на столе.

– Это он перемётного зелья нюхнул, – пояснила она. – Ищи теперь, свищи его.

Марья следила за происходящим широко распахнутыми, огромными и прозрачными, как озёра, глазами.

– Чё ты несёшь, ведьма, какое зелье? – возмутился полицейский.

– Перемётное, – невозмутимо ответила старуха.

Старший лейтенант Назаров посмотрел на неё, дико вращая глазами, и вышел в коридор:

– Петрович! Харэ шутить! Ты где?

Ногам было холодно и мокро. Петрович с удивлением осознал, что стоит по колено в воде. Его огибало довольно мощное течение. Река, значит.

Вокруг была темнота, тишина и пустота. Над головой – звёзды. В руке – склянка. На берегу в ивовых кустах зловеще ухала незнакомая птица.

Петрович огляделся, уставился на пузырёк в своей руке. Если эта штука перенесла его сюда, то и обратно может...

Делать нечего. Петрович понюхал оранжевую слизь.

Снова чихнул. И снова исчез.

Марья не сводила с Яги глаз всё время, пока в коридоре раздавались шаги полицейского, шум открывающихся дверей и голос, полный отчаяния:

– Митрохин! Отзовись! Ну же! Не дури! Петрович!

Когда голос и шаги старшего лейтенанта Назарова затихли, Марья упрекнула Ягу:

– Вы же обещали!

Та хитро прищурилась:

– Это он сам нюхнул! Я-то при чём?

Бабушка вытянула перед собой руки в железных браслетах.

– Лучше оковы мои сними, да побыстрей!

– Нужны ключи, – сказала Марья. – А они – у полицейских!

Подумала и поправилась:

– У полицейского. У Петровича.

– А-а-а, выходит, не знаешь ты ничего, – Яга довольно покивала своим каким-то мыслям. – Силы своей не знаешь! Волшебства!

– Вы о чём, бабушка?

Яга бросила взгляд на кулон в виде ключа, что висел на шее у Марьи, ткнула корявым пальцем:

– Откуда это у тебя?

Марья вспыхнула, спрятала кулон в кулаке.

– Наследство. От бабушки.

– От Марья-кудесница! Наследство оставила, а как пользоваться – не сказала? – восхитилась Яга. – Умница! Кто сам не дотумкает, тому говорить не положено. Знала твоя бабка, что встретимся мы однажды. Как пить дать знала!

– Я вас не понимаю, – осторожно ответила девушка.

С одной стороны, всё это ей было страшно интересно, а с другой... как-то боязно. Понятно, что старушка не из робких и ещё натворит разных дел.

– У тебя на шее – ключик заговорённый, – сообщила Яга. – Марья – бабка твоя – его завсегда на себе носила. И её бабка тоже.

Девушка стянула через голову цепочку с кулоном, всмотрелась пристально.

– Этот ключ любые замки отпирает, – раскрыла тайну Яга.

И протянула Марье руки в оковах.

Старший лейтенант заглядывал то в один кабинет, то в другой. С каждой открытой дверью надежда, что он найдёт Митрохина, таяла.

– Петровича не видели? – всё глубже погружаясь в вязкую трясину безнадёги, спрашивал Назаров.

– Не-а, – отвечали ему. – Он же на допросе. С тобой!

– Ну... да, – соглашался полицейский и в отчаянии брёл дальше по коридору.

Когда он переходил из очередного кабинета в другой, столкнулся с красивой девушкой и старой бабкой, которые ему кого-то смутно напомнили, но кого же... Кого?..

Точно! Подозреваемые! Куда Петровича дели?! И сами – куда?!

– Стоять! – закричал старший лейтенант.

Бабка дунула Назарову в лицо. Полицейский часто-часто заморгал, затряс головой.

– Э-э-э, простите, – нараспев сказала дева-краса. – Не подскажете, где тут выход?

Старший лейтенант ткнул пальцем в сторону.

Парочка поспешила по коридору, а он стоял, смотрел им вслед и всё никак не мог вспомнить: кто такие? Откуда?

Когда Яга с Марьей уже открывали дверь отделения полиции, к крыльцу подкатила скорая