Баба Яга спасает мир - Анна Каракова

– Вы к кому?

Марья задержалась, прислушалась.

– Вы к больному приехали? Вам старший лейтенант Назаров нужен! – сообщила она санитарам. – Бродит по коридорам, бредит о пропаже напарника. Петровича. Будто бы он исчез.

– Точно! Тоскует, болезный... – поддакнула Яга.

– Понятно! Спасибо за содействие! – живо отреагировали санитары и скрылись внутри здания.

– Пожалуйста.,. – скромно потупилась Марья.

Баба Яга ухмыльнулась про себя. Огонь-девка! Чего тут скажешь?

Глава 8

Царство мёртвых

Каждый новый день в жизни Ивана Додоновича был как праздник. Во всяком случае, так полагали простаки. С утра Директора главнейшего музея можно было встретить в городском парке в спортивном костюме. Профессор и академик бежал по дорожкам, здороваясь буквально с каждым, иногда останавливался для объятий. Все-то его знали! А многие уважали. Неважно, светило солнце или хмурились тучи, сыпались с деревьев пожелтевшие листья или снежинки с неба, Додоныч всегда был вежлив, радушен и готов пообщаться со всяким, кому это было надо.

Завтракал он в одной и той же кофейне, по дороге из дома на работу. Едва завидев в дверях его энергичную фигуру, официанты уже несли крепкий чай с мёдом-лимоном и свежую булочку. А потом – чего душа господина Царского пожелает. Хочешь – омлет! Хочешь – сырники со сметаной! А не хочешь – овсяную кашу с орехами и голубикой! И за всё-то Иван Додоныч благодарил так искренне, так душевно, что даже денег с него никто брать не хотел.

За завтраком Додоныч уже был в рабочем: костюм, галстук, начищенные остроносые туфли. Никаких вольностей типа кедов, джинсов или футболок он при исполнении не признавал. И правильно: ответственную должность надо занимать в солидном виде, а не скоморошничать. Если ты большой человек, так и одевайся значительно, людей не путай.

Из той же серии важных аксессуаров была ретромашина Додоновича – мощная лупоглазая чёрная «Чайка». Её Додоныч оставлял у главного входа в свой Главнейший музей. И правильно! А где ещё парковаться Директору? Удобно. И сразу все от мала до велика знают: профессор-академик на службе. Думает. Мыслями скрипит. И всем понятно – идёшь в музей или даже мимо, веди себя культурно, не балуй.

Иногда жителям города казалось, что Додоныч вездесущ, как природа, и непредсказуем, как погода. Смотришь, скажем, телевизор, где он открывает выставку или фестиваль – и вдруг ррра-аз! Он уже встречает делегацию тибетских монахов в аэропорту, руки жмёт. И в рекламе тоже – всё время он! То про пасту рассказывает, от которой зубы белее некуда. То про таблетку, от которой живот не пучит.

И в шоу соревнуется, романсы поёт! И сказки детям в специальном подкасте читает. И даже блог ведёт по истории родного края. Да всего и не упомнишь! Такой уникальный человек Иван Додоныч, наша гордость и краса!

Сам господин Царский держал себя скромно, по-свойски. Чем очень всем импонировал. Даже сейчас – ехал по городу не торопясь, хотя спешил. Вежливо тормозил перед каждым пешеходным переходом, подавая правильный пример. Брови не хмурил, хотя было о чём. Озабоченности своей не показывал.

Подъехав к музею скромно, без лихачества, окинул хозяйским взором знакомый фасад из красного кирпича. Вышел из машины, бережно прихлопнув дверь без лишних усилий. И легко, как мальчишка, взбежал по ступеням, чтобы пройти под триумфальной аркой вывески из золотых аршинных букв: «Главнейший исторический музей».

Не то чтобы Иван Додоныч не видел чёрной тучи, нависшей над родным и любимым зданием музея... Не то чтобы она его не беспокоила... Но он владел ситуацией, сохранял невозмутимость и знал наверняка, что в конечном итоге всё обернётся к лучшему. То есть так, как ему надо.

В этот день и час посетителей в музее было немного. Группа гостей из далёкой Африки – шумных, белозубых, ярко одетых. Несколько интеллигентных старушек – кто в соломенной шляпе, кто с ридикюлем. Да компания студентов, у которых в музее проходила летняя практика. Иван Додоныч по-хозяйски шагал по залам – то есть стремительно и бесшумно, стараясь никого не отвлекать от изучения экспозиции.

Спустившись, он миновал один этаж. Оказался в запасниках, где никаких посетителей в помине не было. Но шагу не убавил, а ступать стал и вовсе почти на цыпочках.

Наконец Додоныч остановился у неприметной двери. Оглянулся туда-сюда, чтобы удостовериться: никто его не видит. Осторожно щёлкнул замком. Стараясь не шуметь, приоткрыл дверь. И... скрылся за нею, оказавшись в кромешной темноте.

Так... где-то здесь должен быть фонарь... Иван Додоныч нащупал рукой деревянное древко, щёлкнул кнопкой. Что-то заискрилось, но не загорелось. Он попробовал снова. Неожиданно вспыхнуло пламя. В руке у Додоныча был никакой не фонарь, а факел. Пляшущие огненные языки зловеще осветили густую паутину на низком потолке и ступени лестницы, круто уходящие вниз, в черноту.

Додоныч половчее перехватил факел и стал спускаться.

Баба Яга воспряла духом. Всё шло правильно, как по волшебству! Даже в этом перевёрнутом мире. Сначала явилось мрачное облако, которое указало ей путь. Затем Марья-коза. А теперь ещё и Додоныч нарисовался! Чудесное избавление от дружинников, произошедшее почти без её участия, тоже радовало. Всё складывалось как предначертано. Она на верной тропе: идёт, распутывает ниточку, словно за волшебным клубком.

Опираясь на клюку, Яга ковыляла быстро. Да так, что прыткая Марья с трудом поспевала за старухой:

– Бабушка, а звать-то как вас? Получается... Яга?

– Да чего уж! Скромничать! Зови как все – Бабой Ягой! Я не обижаюсь. Привыкшая.

– А у вас избушка в самом деле на курьих ножках?

Яга хмыкнула, но скорости не убавила:

– Что все долдонят про эти ножки куриные? Обычная у меня изба. Чуток обветшала, правда. Давно пора подлатать.

– А... как вы на метле летаете? С неё же можно упасть!

– Испокон веков в ступе летаю. Удобно. И поясницу не дует, – старуха зыркнула на Марью. – Устала я от твоих вопросов. Угомонись...

Марья испуганно замолчала. Поняла уже – с этой бабкой шутки плохи.

За разговорами и не заметили, как обе оказались у музея. Над зловещим зданием из красного кирпича висела грозовая туча, как приклеенная. Дождя и грома не было, хотя клубящуюся тьму то и дело прошивали электрические разряды молний.

Яга втянула ноздрями воздух, принюхалась. Сосредоточенно нахлобучила на нос косматые брови. Вот оно! Здеся!

– Странно... Грозы никакой по прогнозу не обещали... – задумчиво протянула Марья.

Они