Мелодия огня и ветра. Том 1 - Акили

С этими словами Сюн сорвался с места — только и мелькнул белый рукав. Нави мысленно пожелала Лань вернуться невредимой и пошла за Ларсом. Уж она всё расскажет. Мерали зашла слишком далеко!

* * *

Сюн играл «Скорость ветра» и чувствовал, как летит вперёд, почти не касаясь земли.

Ну что за напасть! Кому вообще в голову могло прийти соваться на эту гору? О чём только Лань думала? Сюн мысленно вздохнул. Ни о чём, конечно. Ещё одна вещь, которую она не знала о Долине. Сюн мог бы рассердиться, но ведь он и сам каждый раз молчал, когда Лань по незнанию нарушала правила. Жалел её… или попросту завидовал её блаженному неведению? И вот к чему привело!

На горе Вэйж ветер суровый и жестокий. Пройти там испытание допускались лишь самые умелые из музыкантов. Сюну и самому позволили туда подняться только год назад, а ведь он тренировался с детства, и сейчас имел уровень, сравнимый с мастерством некоторых наставников. И даже так во время испытания на середине склона горы всегда караулил кто-то из старших, поэтому музыкант в любой момент мог послать сигнал о помощи. А неопытная Лань отправилась туда одна, без поддержки.

Ещё один прыжок и «Парение». Сюн уже добрался до конца тропы и взмыл выше. Он изо всех сил надеялся, что Лань не смогла забраться на гору и остановилась где-нибудь на полпути, но чем выше Сюн взлетал, тем меньше оставалось надежды.

Нога поскользнулась на склоне, и Сюн начал падать. Он качнул головой и снова заиграл «Парение». Нельзя отвлекаться. Смятение в душе отражается на музыке.

Сюн почувствовал, что воздух похолодел. На лицо упала первая снежинка. И тут он понял: что-то не так. Слишком тихо. На этой высоте ветер обычно уже беснуется и старается сбросить незваных гостей. Однако Сюна встретил полный штиль.

«Это странно», — подумал он, припустил ещё сильнее и в несколько длинных прыжков добрался до вершины.

Яркие солнечные блики ударили светом в глаза. Сюн на миг заслонился рукавом, а привыкнув, опустил руку. Лань лежала на искрящемся от солнца снеге, подобно раненой птице, и сжимала флейту с янтарной бусиной.

— Лань!

Сюн бросился к ней. Отвёл от лица побелевшие от инея волосы, коснулся щеки, дохнул тёплым воздухом на продрогшие исцарапанные ладони, и её ресницы дрогнули.

В лазарете их уже ждали. Старшая наставница ходила из стороны в сторону, а Хранитель с серьёзным лицом смотрел в окно, не покажется ли Сюн. И вот двери наконец распахнулись, и Сюн торопливо внёс Лань. Наставники тут же подались вперёд, ожидая одно слово.

— Жива, — коротко сказал Сюн и положил Лань на постель.

У Хранителя гора с плеч упала. Дайяна облегчённо выдохнула. Худшего не произошло. Что бы стало с репутацией Долины, если бы здесь погибла ученица? Даже если она бродячий музыкант, и ни одна школа не спросит за её жизнь, всё равно такого не должно было случиться… не говоря уже о потерянной жизни вверенного им ребёнка.

Делом занялась целительница. Она была музыкантом воды, и хорошо знала целительную магию. На Лань было жалко смотреть, на ней не осталось живого места — вся в кровоточащих царапинах и промёрзшая насквозь. С инеем на волосах и ресницах она выглядела постаревшей на много лет, белоснежные одежды делали её похожей на призрака. И всё же лёд начал отступать, а тело отогреваться на глазах.

Хранитель заметил, какую флейту Лань всё ещё сжимает в руке, и с удивлением посмотрел на Сюна, но тот ничего не ответил. Хранитель Аксон глубокомысленно потёр подбородок и тихо сказал, чтобы нарушить напряжённую тишину:

— По крайней мере, удалось избежать худшего. Молодец, что спас её, Сюн.

— Не спасал, — ответил он.

— Не спасал?

Аксон и Дайяна удивлённо на него обернулись.

— Когда я поднялся на вершину, ветер уже стих.

— Она справилась? — изумилась наставница. — Вот так новости…

— Это её чуть не убило. Оно не стоило того.

— Разумеется, не стоило! — строго воскликнула Дайяна. — Мы тут учеников обучаем, а не калечим. Те, кто подбил Лань на это, своё получат. Как и она сама. Надо же быть такой дурёхой!

— Она ничего не знала о горе Вейж, — заступился Сюн.

— Что опять же говорит не в её пользу. Прежде чем приходить учиться в Долину Ветров, надо узнать все правила.

— Наставница как всегда права, — почтительно ответил Сюн и, больше не поднимая эту тему, вышел из лазарета.

Он поднял руку на уровень глаз и взглянул на заходящее солнце. Как он сегодня устал…

История с Лань не давала ему покоя, а потому на следующий день Сюн навестил её. Лань ещё не приходила в себя. Флейту из её рук всё же забрали и положили рядом на столике. Сюн взял инструмент и повертел в руках. На горе Лань держалась за него как за спасительную соломинку. Интересно, какую музыку играла эта флейта, чтобы успокоить ветер?

Говорят, каждый проходит испытание своим способом. В конце концов, не важно, на каком инструменте ты играешь, сколько нот запомнил, сколько мелодий освоил. Имеет значение лишь то, сможешь ли ты «договориться» с ветром.

Лань пошевелилась, но не открыла глаза. Она дрожала от холода, но это был скорее сон-воспоминание о пережитом. В лазарете было почти жарко. Сюн наиграл на деревянной флейте мелодию — в комнату влетел тёплый мягкий ветер и опустился на Лань подобно уютному одеялу. Лань затихла и размеренно задышала, как при обычном сне.

Сюн положил ладонь ей на лоб. Не горячий. Даже жар не подхватила.

Он снова посмотрел на деревянную флейту с бусиной. Подруга Лань сказала, что это Мерали отправила Лань на гору. Стало быть, всё из-за этой флейты? Всё из-за него? Разве Сюн не был отзывчив ко всем одинаково? Разве не старался быть хорошим для всех? Как от этого могли пострадать люди?

Сюн помотал головой, положил флейту обратно на столик и ушёл.

На следующий день он снова хотел навестить Лань, но, когда услышал внутри голоса, остановился у двери.

— Лань! Ты проснулась!

— Нави? — прошуршал осипший голос.

После этого Лань откашлялась, и голос стал чуть твёрже, но всё равно с заметной хрипотцой — меньшее, что можно было ожидать после похода на ледяную гору.

— Что случилось?

— Ты чуть не погибла — вот что! Как ты могла поверить Мерали? Что она тебе сказала, что ты послушала её?

— Она… извинилась передо мной. И сказала, что сто раз