Хроника моей жизни - Савва (Тихомиров)

был ночью запрещенным священником, без участия причетника и без свидетелей, брак какого-то дворянина с похищенною им девицею. По жалобе матери невесты возникло дело и производилось в Грузино-Имеретинской синодальной конторе. Контора признала брак этот незаконным и недействительным. Дело перешло на окончательное разрешение в Синод. Здесь, на основании одного прецедента по подобному же делу, взглянули на него иначе. Брак, совершенный запрещенным священником, признан законным и действительным на том основании, что благодать, сообщенная священнику в таинстве, остается-де в нем и при состоянии его в запрещении священнослужения. С таким воззрением старейшего члена и других младших я решительно не согласился, доказывая, что хотя благодать Божия в запрещенном священнике остается, она, подобно воде в запечатанном сосуде, не изливается чрез него на других и остается недейственною в нем. С таким суждением моим согласились, и первенствующий член спросил меня: что же, по вашему мнению, должно сделать? Я отвечал, что нужно по этому браку произвести законный обыск и, если по обыску не окажется препятствий, снова повенчать оный чрез приходского священника с причтом и при свидетелях. Так и было постановлено. Но само собою разумеется, что такое пререкание с моей стороны было не особенно приятно для старейшего члена и господина обер-прокурора.

Между тем преосвященный Алексий, выслушавши мой рассказ, признал мое мнение совершенно правильным и законным.

1-е июля. Понедельник. Праздновали двадцатипятилетие высокопреосвященного митрополита Исидора на Новгородской и Петербургской кафедрах. Я служил по этому случаю в Исаакиевском соборе благодарственный молебен вместе с преосвященным Самарским Серафимом.

22 числа писал я Н.П. Киреевской:

«Приближение дня Вашего Ангела (26 числа) пробудило меня от продолжительного молчания и побудило взяться за перо, чтобы поздравить Вас с этим священным для Вас днем и выразить по сему случаю мои искренние пожелания Вам здравия и благоденствия, мира и душевного спасения.

Пространное письмо Ваше от 9-го апреля у меня перед глазами. Читал и перечитывал оное с сердечною грустию.

Когда же, думаю, будет конец Вашим заботам о детях? Не время ли им позаботиться о Вашем спокойствии ввиду Ваших преклонных лет? Отец Небесный да дарует Вам утешение в Ваших скорбях и огорчениях.

Скорбь Москвы о лишении преосвященного Алексия очень понятна. Она не скоро может иметь у себя подобного викария. С преосвященным я виделся здесь не раз, и мы немало побеседовали с ним о Москве. Слышно, что, по водворении в Вильне, он начал свою пастырскую деятельность с того, что запретил монахам употреблять несвойственную к званию пищу. Больше не имею о нем пока никаких сведений».

21-го числа писал я в Сергиев Посад ректору Московской академии С.К. Смирнову в ответ на его письмо от 12-го апреля:

«Простите великодушно, что так давно не писал Вам. Все лето прошло у меня частию в поездке, а большею частию в нескончаемых делах и занятиях. Одни программы семинарские и училищные отняли у меня слишком много времени, но я не знаю, могу ли и теперь считать себя свободным от чтения и рассмотрения их. В течение летних месяцев Бог помог нам между тем напечатать 2-й том “Собрания мнений и отзывов митрополита Филарета”. Приготовлен к печати и начали уже печатать 3-й том, а между тем я приступил к приготовлению и четвертого тома, который предполагают печатать, для ускорения дела, в Московской Синодальной типографии. Приближается день Вашего Ангела: примите от меня всеусерднейшее поздравление с душевным искренним пожеланием, да хранит Вас под Своим благодатным покровом в мире и здравии великий угодник Божий преподобный Сергий! Недавно получил я и начал читать житие его, составленное иеромонахом Никоном[697]: труд назидательный и почтенный».

1 октября день моего Ангела. Служил у себя на подворье и после литургии принимал поздравителей, но праздничной трапезы не было.

В этот день получено было мною с разных сторон пятьдесят поздравительных писем и тридцать телеграмм.

30-го сентября писал мне ректор Московской духовной академии протоиерей С.К. Смирнов:

«Примите от меня усерднейшее поздравление со днем Ангела Вашего и искреннее желание Вам непоколебимого здравия и крепости сил душевных и телесных для благополучного продолжения достославного служения Вашего Святой Церкви.

Владыка митрополит приезжал на праздник преподобного Сергия и нашел время посетить лекции в академии.

В Вифании новый ректор – странный господин. Он приехал из Тамбова еще в конце июля и, к удивленно моему и общему, до сих пор не делал никому визита: ни мне, ни наставникам академии. Я с ним принужден был встретиться 6-го августа на обеде в Вифании и тут услышал от него извинение, что он не успел ко мне собраться. Не собрался он и после. 25 сентября за лаврским обедом сидели мы рядом и не сказали друг другу слова. Вследствие сего я 29 сентября не поехал к нему на обед, устроенный по случаю воспоминания годовщины открытия общежития в семинарии, и не приглашал его на наш академический праздник. Может быть, он предназначен моим преемником в академии, но это предназначение не оправдывает его нелепого поведения. Напишите мне что-нибудь о нем, если имеете относительно его сведения. Еще я просил бы Вас сообщить мне, кому поручено чтение докторской диссертации И. Д. Мансветова[698] и скоро ли и как пройдет она? Бедный Мансветов очень серьезно болен, а он у нас один из отличных профессоров».

На письмо это я отвечал 19-го числа:

«За благожелательное приветствие со днем моего Ангела приношу Вам и почтенной Софье Мартыновне всеусердное благодарение. Спешу ответствовать на Ваши вопрошения, изложенные в Вашем письме.

Сочинение господина Мансветова представлено в Святейший Синод с одобрительным отзывом учебного комитета, и автор, без сомнения, будет удостоен искомой ученой степени. Синодом поручено мне пересмотреть его ученое произведение, и я по прочтении не замедлю возвратить его с благоприятною, конечно, аттестацией. Очень будет жаль, если академия не сохранит такого трудолюбивого и благонамеренного ученого мужа.

Об ученом вифанском соседе Вашем я слышал от смолян, что он всегда отличался нелюдимым характером».

11-го числа скончался в Москве, на 70-м году от рождения, штатный врач Московской духовной семинарии, действительный статский советник штаб-лекарь Владимир Иванович Рахманов. Покойный служил в семинарии с лишком 37 лет, начиная с 17 июля 1847 года, и оставил по себе самую светлую, добрую память – и как врача, и как человека. Он прежде всего был человек дома и относился к своим обязанностям с величайшею добросовестностью и строгостью; притом был человек бескорыстный. Особенную черту покойного как человека составляла его искренняя религиозность: он никогда не пропускал ни одного праздничного богослужения.

Владимир Иванович пользовался