Хранители Седых Холмов - Леока Хабарова

Деваться было некуда. Вепрь извлёк ятаган из ножен, закрыл собой мальчишку и осторожно подался назад. Один шаг. Второй. Третий. Достаточно. Там, за спиной, в тридцати ярдах против солнца — вход в подземный тоннель.

Ему не улизнуть, и гусю понятно. Однако этого и не требовалось.

— В пещеру, — глухо скомандовал кагану. — Быстро!

— Но…

— В пещеру, сказал!

Таймур подчинился, драпанул к скале и занырнул в тёмный зёв перехода. По мальчишке не прилетел ни один болт: ясное дело — ценный заложник нужен живым.

Вепрь же остался один на один с пустынным войском, закрывая собой подходы к тоннелю. Пауза неприятно затягивалась, а в таких случаях уместно только одно: бить первым. И Вепрь ударил.

Ятаган со свистом рассек воздух, и сталь запела. Песнь нарастала с каждым ударом. Вепрь не строил иллюзий: знал, что умрёт. Слишком уж много пустынников на него одного. Попросту числом задавят. Если не достанет вражий клинок, то свалит меткий выстрел. Другого не дано. Но…

Вепрь намеревался забрать с собой в могилу как можно больше супостатов. И уже открыл счёт.

Раз — невысокий, но юркий пустынник умело блокировал атаку сверху, но прозевал кинжал в бочину.

Два — высоченный бугай свалился, когда ятаган полоснул по икрам.

Три — сразу два пустынника рухнули: один с рассечённой глоткой, другой со вспоротым брюхом.

Четыре… в плечо со свистом впилась железная оса: арбалетчики открыли огонь. Руку прошило болью, и Вепрь не успел отразить атаку.

Удар должен был снести полбашки. Должен. Но не снёс. Летящий меч блокировал Таймур. Мальчонка выскочил из пещеры, как бес из коробки, и с боевым кличем кинулся наперерез. В руках он сжимал ятаган. Тот самый, который Вепрь оставил за ненадобностью в секретном переходе…

Твою же погань!

— Обалдел? — рявкнул Вепрь, когда посыпались удары.

— Я тебя не брошу! — прокричал каган, орудуя клинком не слишком умело, но яростно.

— Не зацепите мальчишку! — возопил Енкур с другого конца лагеря.

— Лазутчика в расход! — командовал Сартак.

— Держись! — орал Призрак. Белее мела, встрёпанный, с лихорадочным блеском в глазах он внимательно следил за схваткой, крепко стискивал кулаки, но помочь ничем не мог.

Вепрь вдарил с разворота, отпрыгнул, пригнулся — меч свистнул над самой макушкой. Сшиб одного гада подсечкой. Перекатился. Вскочил. Зарычал, сдерживая натиск… и чуть не ослеп от боли, когда острая сталь прошлась по пояснице. Кровь хлынула, как из резаной свиньи, и новая атака вышла слабой. Пустынник без труда отразил выпад и контратаковал, а товарищи дружно его поддержали. Острое лезвие рассекло щёку. Тяжёлый сапог саданул под колено. Ятаган обрушился сверху. На то, чтобы не дать разрубить себя надвое, ушли последние силы. Вепрь не устоял и рухнул в лужу собственной крови.

— Х-ха-а-а-а! — Таймур бросился в атаку, чтобы защитить его, но ничего путного из манёвра не вышло: меч без труда выбили из рук юнца, а его самого схватили и скрутили. Каган тут же забился, пытаясь высвободиться. — Не трогайте! Не смейте! Не убивайте его! Ай!

— Стойте! — Енкур подбежал и опустился на колено, марая длиннополую робу в крови. — Кому ты служишь? Отвечай!

Он сдёрнул шемаг с лица Вепря и шумно выдохнул:

— Ты⁈

Хотелось сказать в ответ что-нибудь приятное, но, когда захлёбываешься кровью, особо не до любезностей. Поэтому Вепрь выплюнул короткое ёмкое:

— Паскуда…

Енкур улыбнулся.

— А ты молодец, — сказал, извлекая из бесконечных складок мудрёного одеяния кинжал. Короткий, тонкий, с тремя заострёнными гранями. Такими не режут. Колют. — Почти заставил поверить в немоту. Но я-то знал, что ты не прост. Прощай, Чёрный жнец. На том свете свидимся.

Он замахнулся. Тонкий клинок блеснул, поймав солнечный луч, и… длинная стрела навылет пробила горло Служителя. Енкур захрипел и ничком повалился на Вепря.

— Матушка! — Таймур задрал голову, и пустынники разом посмотрели наверх.

На скалистом гребне гарцевала на белоснежной кобыле Сиятельная каганэ. А за её спиной стояла тарханская армия.

Глава 14

Снился зимний лес. Пятна крови на белом снегу казались россыпью гранатовых бусин. Бой во сне кончился почти так же. Только там он боролся с вампиром, кажется. Точнее, с вампиршей. Сиськи у неё конечно — просто… ух, какие! Призраку-Полумесяцу особенно глянулись. А ещё там был евнух. Тот самый, черноволосый, с премерзкой ухмылочкой. Вот же…

Вепрь долго не мог прийти в себя после таких ночных приключений и чуть не опоздал на аудиенцию.

Айра сидела, подперев подбородок, и задумчиво пялилась на деревянную доску, где вели бой чёрные и белые фигурки, искусно вырезанные из слоновой кости. Каганэ переставляла их, подолгу обдумывая каждый ход. Когда чёрная костяная башня с лёгким стуком повалила нарядного белого кагана, Айра соизволила заметить визитёра.

— Умеешь играть? — поинтересовалась, заново расставляя фигурки.

Вепрь мотнул головой.

— Полноте, — пожурила каганэ. — Говори нормально.

— Не умею.

— Хочешь, научу?

— Нет.

Айра улыбнулась.

— Я каганэ. Мне не отказывают.

Вепрь вздохнул и опустился рядом.

— Как твои раны? — спросила Айра, размещая каждую фигурку на особой клеточке.

— Жить буду.

Она подняла глаза и смерила его долгим взглядом.

— Каган вознамерился отблагодарить тебя за спасение. Проси, что хочешь — он исполнит любое желание… в разумных пределах, разумеется.

— Ничего не нужно.

Айра пропустила ответ мимо ушей. Подняла с доски самую красивую фигурку и принялась рассматривать.

— Это каганэ, — сказала она. — Её власть на доске безгранична. — Айра вернула фигурку на место и взяла другую. — А вот каган слаб и беззащитен. Какая ирония!

— Она точно про игрушки сейчас толкует? — нахмурился сидящий на подоконнике Призрак.

Вепрь метнул на него быстрый взгляд и вернул внимание Сиятельной пэри. Однако она, казалось, говорила сама с собой.

— Иногда, чтобы сохранить кагана, приходится ставить его под удар. А ещё жертвовать кем-то… кем-то другим. Ради общего блага. Понимаешь?

Вепрь кивнул, хотя на самом деле не понимал ничего. Ох, уж эти высокие материи!

— Она о Енкуре, дуболом, — подсказал Призрак. — Каганэ ловила мятежников на живца, а Енкур стал разменной фигурой.

Айра вздохнула.

— Мне жаль, что так вышло. — Она коснулась его подбородка и вынудила заглянуть в глаза. — Тебе крепко досталось?

— Пустяки. — Вепрь лгал. Три дня он