Как мы росли - Роман Горбунов

они друг за другом. Каждая любимая группа кажется нам такой, что будет нравится нам всегда. После наступили средние классы школы, где среди одноклассников стали распространяться кассеты, видимо из родительских коллекций, старых рок-музыкантов. Так я стал вечным поклонником Виктора Цоя и Бориса Гребенщикова, а позже к ним присоединились Мумий тролль, Король и шут и Ария, но это уже были песни из нашей эпохи. Первый раз я услышал Цоя у соседей во дворе у деда, там жили молодые по тем временам ребята и часто включали громко магнитофон, вынося его на улицу, где сами лежали на шезлонгах. Позже как это обычно случается с лентяями, любящими выпить до обеда, они спалили этот дом. Тогда играла «Звезда по имени Солнце», и я был настоль мелкий, что не разбирал еще слова, но почувствовал эту магию ритма и интонации. Далекий голос Виктора будто говорил с нами о чем-то вечном, предупреждая или призывая оставаться всех нас людьми. Мне кажется, его паузы в словах совпадали с ритмами наших сердец, именно поэтому он имел такой оглушительный успех и незабываемый стиль. Философские тексты простые как старые былины и сказки, но в то же время с двойным смыслом, в которых каждый находил что-то свое. Только ради него я уговорил родителей купить мне гитару, на которой я первое время бренчал днями напролет все его песни, изучая иероглифы аккордов. До сих пор не забуду эту острую боль от стертых при смене аккордов пальцев. Музыка занимала в нашей жизни тогда больше времени, чем все игры, фильмы и книги вместе взятые. Неплохая идея кстати наложить всю школьную учебную программу на музыку и перевести в рифму, тогда дети бы летали на уроки, и все были бы отличниками. Через музыку мы познавали взрослый мир, который в свою очередь менял незаметно нас. И можно было легко по поведению ребят понять, кто из них какую музыку слушал, а все что-нибудь да слушали. Тех, кто слушали попсу, которую крутили часто по радио, все называли «сладкими», или «плаксами», потому что все темы их песен были про сказочную или несчастную любовь. Потом мне стала нравилась разная музыка, из разных жанров, главное, чтобы она была качественна сделана и спета. Это говорит о том, что я повзрослел, и стал смотреть на жизнь трезво без предубеждений.

Книги

Иногда после уроков мы играли в баскетбол, пока мяч который улетал за сетку не приземлялся перед носом у бабушек, которые сидели спокойно на скамейке под нашей спорт-площадкой. Иногда была такая жара, что прикасаться даже к мячу было липко, в такие дни мы ходили на пляж через пустыри, чтобы остудить свои тощие тельца в прохладной грязной воде у промзоны. Некоторые умудрялись прыгать со старых верфей прямо в воду, однажды кто-то раз напоролся так на металлическую балку при погружении, правда это было не при мне, но мне как полагается среди детей экспертно рассказывали об этом во всех подробностях. Часто к нам в тихий двор захаживали старшеклассники с других дворов, которые уже умели курить, пробовали алкоголь, и даже знали что скрывается за черным треугольником у девченок между ног. Они потихоньку научили нас ругаться матом, который мы и до них знали, но не решались употреблять так уверенно и без стеснения как это делали они через каждое слово. С собой они приносили карты, и мы играли в странные игры, правил которых не знали, и потому вероятно всегда в них проигрывали. Играли на все, на деньги, на поджопники, на желания, на фантики, на крышки, на все что можно было отобрать. В наше время не знаю почему была в моде тюремная культура, все от мала до велика старались подражать заключенным и жестами и словами, используя характерный для мест пребывания жаргон. Странно, но многим моим сверстникам это казалось романтичным, то есть совершить преступление и отсидеть треть жизни в изоляции, меня даже тогда это дико удивляло. Мечты некоторых из них позже сбылись, они отсидели, но восторга в их глазах я после этого не увидел. Времена идут, меняются и ценности, хотя может быть они и не меняются, ведь все зависит от воспитания и среды в которой ты растешь. У детей из неблагополучных семей нет шансов увлекаться наукой, их просто засмеют во дворе. Но как я уже говорил, школьные годы каждый заполнял скуку как мог. Я в то время увлекся книгами, но то же не из любви к науке, а из уважения к одному крутому пацану с соседнего микрорайона. Он всегда был модно одет, джинсовые шорты, накачанный бюст, наушники в ушах, гладко бритая правильной формы голова и всегда холодный взгляд. Его и боялись и уважали одновременно, он был высок и широк, но не сказать, что был толстый, короче он был суперзвездой для своего возраста и сильно выделялся среди остальных. На него хотели быть похожими многие дети, в том числе конечно и я, только потому что он менял девченок раз в неделю. Я тогда еще не знал, что с ними делать, но то что они являлись чем-то ценным для каждого мужчины понимал еще тогда, особенно такие фигуристые красотки. Но однажды проходя мимо остановки я заметил его читающим книгу, да-да книгу, за чтение которой можно было отхватить по затылку в любом дворе, ведь чтение считалось самым позорным занятием среди детей. Однако он сидел уверенно, положив ногу на ногу, а сам сполз на полспины, положив книгу на колени прямо перед глазами. Но больше всего меня удивило то, что я никогда не видел его смеющимся, а тут он прям громко время от времени разражался искренним и здоровым смехом. И тут я понял, чем можно заполнить душное время детской скуки, позже я узнал, что это была за книга, и что самое интересное, я перечитал их тысячи а ту самую, которую читал он тогда так до сих пор даже и не открывал. Так началось мое первое знакомство с миром книг, поначалу, я рассматривал картинки, их корешки и переплет, мне нравилось как они выглядели, мне казалось что за каждой из них скрываются тонны секретов и тайн. Позже оказалось, что среди множества книг найдется всего три-пять авторов, которые ты будешь перечитывать несколько раз, позабыв о существовании всех остальных, но найти их не просто. Бывало даже так, что книга с желтыми выцветшими страницами поначалу не производила впечатление, но позже попавшись мне в руки