Жаркое лето сорок первого - Рыжий

Известное дело, куда они пошли. К дороге. Если через лес идти в ту сторону, к дороге можно выйти, а на дороге немцы на мотоциклетках ездят. (Белорусский)

Артём раздосадовано махнул рукой – пока мы воевали с полицаями, пока собирали тела и осматривали их, последний оставшийся в живых полицай, даже вместе с раненым командиром, который с трудом передвигается самостоятельно, вполне мог уйти достаточно далеко.

Видя тяжелые мысли, отображающиеся на лице старшего лейтенанта, старик тут же решил немного «подсластить пилюлю»:

-Там ўздым круты. Ісці вельмі нязручна.

Там подъём крутой. Идти очень неудобно. (Белорусский).

Глаза старшего лейтенанта просияли:

-Вот что, отец, бери внука, и, пока есть такая возможность, подальше уходи отсюда. Нас ты не видел, и вообще, постарайся в ближайшие дни сидеть как можно тише. Понял?

-Зразумеў! – Кивнул дед.

-И вот что, вы бы нашли во что товарища военфельдшера переодеть и где спрятать её?

Прежде, чем старик успел что-то ответить, Владлена вскинулась:

-Я с вами пойду! Там же раненый командир Красной Армии! Ему квалифицированная медицинская помощь нужна будет обязательно!

Старший лейтенант оценивающе посмотрел на девушку, после чего кивнул – замечание военфельдшера крыть было нечем. Даже Артём, несмотря на свой колоссальный боевой опыт в полевых условиях вряд ли смог оказать сколько-нибудь квалифицированную медицинскую помощь. Нет, повязку наложить или жгут, ногу или руку зафиксировать подручными средствами – это он мог, но вот провести какую-либо операцию, в случае необходимости или наложить швы как положено, то это не к нему. Вот для этого нам военфельдшер и может пригодиться.

-Всё лишнее оставляем тут. Всё лишнее оружие оставляем тут. Старшина с пулемётом. Вохмин, так как тебя зацепило, остаешься со своей СВТ. Товарищ военфельдшер, «трёхлинейка вам знакома»?

-Так точно! – Серьёзно ответила девушка.

-Возьмите эту винтовку. – Старший лейтенант, успевший осмотреть оружие, отобранное у полицаев, подобрал для девушки наиболее ухоженную по виду винтовку.

Девушка приняла протянутую «трёхлинейку» и достаточно умело осмотрела оружие. Быстро повесила на ремень подсумок с патронами (также сняты с полицая).

Помимо оружия взяли с собой вещевые мешки – в каждом из них у нас небольшой запас провианта и разнообразные личные вещи. У меня плюсом ко всему – знамя разгромленного полка.

-Вот что, отец, - Старший лейтенант посмотрел на старика. – Возвращаться сюда мы вряд ли будем, чувствую, не до этого нам будет. Оружие лишнее и боеприпасы оставляем вам…

Старик, слушая Артёма всячески кивал.

-Вот вам мой совет. Отберите мужиков посообразительнее, вооружитесь и в лес уходите. Поглубже. Немцы порядки строгие наводят. Пограбят вначале, девок попортят, а потом вешать и расстреливать начнут. Слышал я про германский план «восток». Случайно слышал и много не понял, но если в двух словах, то много славян немцу не нужно, только обслуга. Поэтому старики им точно не нужны. Поэтому, подберите место получше, людей, скотину с собой заберите, да партизанить начинайте. Тем и сами «под немцем» ходить не будете, да и нам, на фронте, чуточку жизнь облегчите. А вскоре, как нормализуем обстановку, уверен, и из Москвы гости пожалуют, чтобы всю эту «стихийность» преобразовать в нечто организованное.

-Дзякуй за параду. – Старик сложил руки на груди и слегка покланялся.

Короткая проверка снаряжения и перестроение. Впереди Артём – как самый опытный боец. Следом за ним старшина с пулемётом. Потом красноармеец Вохмин и военфельдшер. Я замыкающим.

-Попрыгали! – Коротко приказал старший лейтенант. Мы послушно выполнили приказ. К счастью, ни у кого ничего не брякало и не звенело. – Вперёд!

Первые метров сто преодолели относительно неплохо – бежали в легком темпе, а вот дальше, углубляясь ещё глубже в лес, наша скорость снизилась. Вначале шедший впереди Артём перешёл на быстрый шаг, а потом и вовсе замедлился. К этому времени «прыть» у всего отряда поубавилась – начался «отходняк» после боя, плюс местность была не самая подходящая для таких вот пробежек.

Ещё метров через двести мы изрядно растянулись. Артур, надеясь перехватить полицая ускакал куда-то вперед. Приотстав, по его следам шёл вперёд старшина. Следом, почти след в след – Вохмин. А вот мы с товарищем военфельдшером отстали метров на десять-пятнадцать. И с каждым шагом девушка шла всё медленнее и медленнее. А я, скажу честно – героя из себя строить не собирался, да и успокаивал сам себя тем, что просто выполнял приказ командира – шёл замыкающим.

Ещё метров через сто мне пришлось у девушки забрать её «трёхлинейку». Было видно, что девушка выдохлась, уже еле переставляет ноги, да ещё и едва не упала, споткнувшись о неплохо видимую со стороны корягу…

***

По лесу Артём ходить умел. Нет, мастером он, конечно, не был, но кое-чему обучился – повезло с первым местом службы после военного училища. Всё-таки, командовать разведвзводом разведывательной роты одной из мотострелковых бригад Российской Армии было не только почётно, но и весьма познавательно. Особенно, если учитывать, что командовал ротой «неудобный» капитан Семёнов, к своим сорока трём годам так и не получивший майора. Зато – Герой России и дело своё любил, потому подчиненных гонял, что называется «и в хвост, и в гриву». Ох как Артёму помогла эта наука – вначале в Сирии, а потом уже на территории одной соседней, некогда братской страны.

Вообще, по этому лесу Артёму идти было несложно – во всяком случае, здесь и сейчас не стоит ожидать тут мины или растяжки, как на подходе к очередному «укрепу» на той, прошлой войне в будущем. Да и нет у противника дронов, тепловизоров и огромного арсенала разнообразных технических новинок, о которых молодой старший лейтенант, служивший в составе Российской Армии даже и не слышал. Или слышал, но даже и не подозревал, что противник обладает таким количеством разнообразных «приблуд» для уничтожения себе подобных…

Так что – сейчас, на кое-что из науки капитана Семёнова можно было «подзабить» и вести себя чуточку более «дерзко» и «резко».

Если сказать честно, Артёму на этой войне нравилось. Нет, не так. Нормальному человеку война не может нравиться. А себя старший лейтенант Крылов причислял исключительно и только – к нормальным людям.

Артёму эта война была понятней. От этого и проще. Ещё с детства, после рассказов своего деда-фронтовика