Роман с ЖКХ - Вадим Федоров

– Да я эфэсбэшнику голову проломил. Его увезли в реанимацию, а меня – на нары.

– Ого, – парнишка аж привстал от удивления, потом пожал мне руку и сел обратно. – Уважаю. А за что пробили-то?

– Не могу об этом говорить, подписку давал, – вздохнул я.

В это время из дежурки выглянула черноволосая дама и, разглядывая какие-то бумаги, спросила:

– Фёдоров, а где ты был до прошлого года? У нас на тебя вообще никаких данных нет.

– Последние двадцать три года я проживал в Чешской Республике, – ответил я.

– Ага, – кивнула дежурная и скрылась за дверью.

– Фёдоров, может, поможешь мне? – подёргал меня за рукав парень. – Скажешь, что делать, а? Ты крутой, я смотрю. А я в «Вагнере» был. Недолго, полгода воевал. А тут что-то переклинило на гражданке. Кругом одни пидоры. С меня стакан, если чё. А?

Я внимательно посмотрел на него и спросил:

– Голова кружится? Такое впечатление, что тебя по асфальту мордой вниз волокли.

– Не, не кружится, но болит здорово, – ответил незнакомец. – Я убегать от ментов стал, но они быстро бегают и меня догнали. Не стали стрелять.

– Тогда зови дежурную и говори, что тебе требуется медицинская помощь, что тебя тошнит и кружится голова, – проинструктировал я.

Парень так и сделал. Скорая приехала быстро. Его осмотрели и забрали в больницу с подозрением на сотрясение мозга. А я остался один.

Примерно в два часа ночи в отделении появился офицер в сопровождении следователя Уткина. Выслушал доклад дежурной, подошёл ко мне и представился:

– Заместитель начальника подполковник Пичугин. Что тут у вас произошло?

– У нас произошёл спор на литературную тему, который закончился мордобитием, – ответил я.

– Уже интересно, – склонив голову набок, сказал он. – Что-то кому-то в творчестве Пушкина не понравилось?

– Да бог с вами! Пушкин – наше всё. Он всем нравится, – я махнул рукой и рассказал о том, что произошло со мной во дворе дома и в диспетчерской.

Подполковник меня внимательно выслушал, отошёл с Уткиным в сторону и произнёс:

– Вроде адекватный.

Следователь что-то зашептал ему в ответ. Я расслышал только фразы «отказался подписывать» и «подозрительно спокойный». Пичугин строго посмотрел на меня и вышел. Судя по всему, он отправился домой, потому что я его больше никогда не видел. Затем ушёл и Уткин, на прощанье махнув мне рукой.

Я подошёл к стеклянной перегородке, отделяющей предбанник от дежурки, и постучал.

– Чего тебе? – спросила дежурная.

– Тётенька, а когда я домой поеду? – спросил я.

– Какая я тебе тётенька? – взорвалась дама. – Я майор полиции.

– Но вы-то мне не представились, хотя и обязаны, – огрызнулся я. – Вон ваш начальник представился. Так когда отпустите?

– Майор полиции Курощупова, – процедила дежурная. – От начальства дано указание задержать тебя на ночь.

– За что? – искренне удивился я.

– Имеем законное право задержать до 48 часов, – отрезала Курощупова. – Так что готовься. Сейчас подобью дела и отведу тебя в камеру.

– Да я в одной майке! – возмутился я. – Дайте телефон жене позвонить. Я и так весь продрог.

– Я тебя сейчас до трусов раздену и в камеру запущу! Ишь, нежный какой выискался! – заорала женщина.

– Да раздевайте! Хоть до трусов, хоть без трусов! Испугала ежа голой задницей! – психанул я. – Дайте телефон, сатрапы!

Я стянул майку, обнажив свои татуировки.

– Красиво. И что примечательно, ни одной криминальной татухи, – отметил помощник дежурной, лысый прапорщик, до этого тихо сидевший в сторонке.

Телефон мне всё-таки дали. Я позвонил жене и попросил прислать мне с такси куртку, майку с длинным рукавом, тёплый свитер, еду и воду.

Такси приехало через пятнадцать минут. Кроме заказанных вещей и продуктов таксист привёз маленькую подушку. Прапорщик внимательно осмотрел её, но ничего не сказал.

Я переоделся, зашёл в камеру, лёг на нары и уснул, успев увидеть, как из-за решётки пробивается рассвет.

Курощупова разбудила меня в шесть утра, отдала вещи и протянула несколько листков бумаги. На них было написано, что я совершил административное правонарушение – «проявлял неуважение к обществу, а именно выражался грубой нецензурной бранью, на замечания граждан и сотрудников полиции не реагировал».

– Это вы меня с Дуриковым спутали, – сказал я, надевая на шею нательный крестик.

– Это твоё постановление. Подписывай давай, – майор сунула мне в руки авторучку. – Подписывай и домой поедешь.

– Если моё, то это клевета и фальсификация! Я вёл себя достойно, нецензурной бранью не выражался. Вызвал по телефону ваших сотрудников и оказывал им всяческое содействие, – возмутился я.

– Тогда я тебя сейчас на пятнадцать суток закрою! – раненой белугой взревела Курощупова. – Ты чего мне тут мозги трахаешь в такую рань? Я таких, как ты, уже двадцать лет на службе наблюдаю. Натворите делов, а потом невинными овцами прикидываетесь. Знаю я вас!

– Неправда, – вздохнул я, – я не все. Я у мамы такой единственный. Не обобщайте, пожалуйста.

– Возвращай вещи обратно! – продолжала реветь дама. – Я для него исключение делаю, а он, сволочь неблагодарная, мне тут комедию ломает. Готовься пятнадцать суток сидеть. Сдавай всё взад!

Я вздохнул, снял с себя крестик и часы, отдал всё дежурной и отправился обратно в камеру. Спать.

Через два часа меня опять разбудили. На этот раз это был помощник дежурного, лысый прапорщик. Он отдал мне мои вещи, протянул уже знакомые листы с постановлением и протоколом о правонарушении и, подав мне авторучку, сказал:

– Подпишите, что не согласны. Там штраф-то всего 500 рублей.

– Дело не в деньгах, а в принципе, – ответил я, размашисто выводя своим корявым почерком фразу «категорически не согласен».

– Всё, идите домой. Ваша жена всю ночь нам названивала. Достала всех, – усмехнулся прапорщик.

– Правда домой? – недоверчиво спросил я. – А то мне всю ночь рассказывали, что вот-вот пойду домой и баиньки, а в итоге я у вас в номерах заночевал.

– Правда, правда, – успокоил меня полицейский. – Сейчас без обмана.

Я взял свои вещи и вышел из отделения. Продевать шнурки в кроссовки было лень, а на штанах завязки ещё ночью срезала Курощупова. Я стоял в обуви без шнурков и в спадающих штанах и глядел в бездонное московское небо. Потом достал телефон и вызвал «Яндекс.Такси».

В ожидании машины позвонил домой. Трубку Леночка подняла сразу же. Я сообщил ей:

– Скоро буду. Пыток не было, но тело всё болит от их «перин». Спасибо за подушку.

– Я тебя люблю, – тихо ответила жена.

– А я тебя обожаю, – негромко ответил я, повесил трубку, сел в прибывшее такси и поехал к себе домой.

Председатель-5 или статья 115, часть 2

«Возбудить уголовное дело в отношении Фёдорова