Кто ты, Такидзиро Решетников? Том 8 - Семён Афанасьев

— Подробности? — борёкудан идеальна в роли партнёра словесного пинг-понга.

— Наш судья перед звонком коллегам разговаривал не с Ней напрямую, а с хорошим знакомым из Её аппарата.

— Агентсво кабмина по делам Престола?

— Угу. Обещаний посредника хватило ему самому, — киваю на судейский стол, — вон как старается, поскольку знает собеседника лично. Но для верхнего судьи, его товарища, двух прокладок-посредников оказалось многовато — парень из верхнего суда так и сказал его чести. «Гарантии хороши, когда их можно пощупать, а когда между Её аморфными обещаниями и судьёй из апелляции больше одного человека, вес этих обещаний предсказуемо снижается по экспоненте». Не дословно, но по смыслу так.

— Миёси-сан! — владелец мантии вспыхивает возмущением.

Даже за молоточком тянется, которого до сих пор не касался.

— Ходатайствуем об отводе судьи. — Моэко фонит непоколебимой уверенностью.

Примерно с такими же ощущениями её отец действовал на территории полицейского спецотряда несколько часов назад.

— Сделаю документ через две минуты, — моя спутница извлекает из папки бланк, ручку и начинает писать. — Прошу подождать, ваша честь, в связи с вновь открывшимися обстоятельствами.

— Основания вашего ходатайства?

— Судья не беспристрастен, объективность правосудия отсутствует по определению.

— А кому по процедуре подаётся это ходатайство? — я раньше не сталкивался (особенно здесь), интересуюсь шёпотом.

— Ему же. — Моэко продолжает писать, кивая вперёд.

Обвинение и сотрудники регулятора изображают застывшие скульптуры.

— А если он это ходатайство отклонит? Он же заинтересованное лицо? — ведь в самом деле может.

— Высший Судебный Совет существует не только на бумаге. Думаю, кое-каких моих новых возможностей хватит, чтоб получить реакцию на произвол оттуда немедленно. — Моэко искренне верит в то, что говорит, заполняя чистые строки. — Заведомая пристрастность судьи — я очень хорошо знаю, что делать в этой ситуации.

Не говорим вслух, но оба понимаем: в наше время все телефонные беседы оставляют следы в сети. У Высшего Судебного Совета — свои инструменты и, как ни цинично, своя кормушка. На такой беспредел низового судьи они скорее всего действительно отреагируют остро и стремительно — вплоть до немедленной выемки записи бесед сидящего перед нами у сотового оператора, благо, распоряжение суда на это ВСС в состоянии родить в прямом смысле за секунду.

Если же запись беседы «потеряется» или будет «абсолютно случайно» не сохранена оператором — ВСС будет считать это прямым подтверждением обвинений в адрес отклонившего ходатайство о своём отводе. А там, видимо, и до занимательных действий недалеко — из разряда полиграфа.

Шут его знает, может и до интересного допроса под интересным внутривенным препаратом дойти — не знаю насчёт Японии, но обычно высшие судебные советы в принципиальных вопросах не церемонятся. Опять же, шкурные интересы, хотя и не афишируемые — если в обществе гласность и хотя бы двухпартийность, верхушка Судебной ветви власти в лишние бесплатные приключения старается не попадать.

Что им Принцесса. Говоря цинично, ВСС — вершина иерархии, одной из трёх. А в случае реализации её планов они с первого места мягко перемещаются минимум на второе.

Видимо, за происходящим в зале кто-то всё же наблюдает, несмотря на «закрытость заседания», поскольку через полминуты одна из дверей распахивается и внутрь ну очень быстро входит главный чиновник этого здания.

Ходатайство Моэко об отводе судьи удовлетворяют, не отходя от кассы.

* * *

Дату основного заседания перенесли, поскольку ходатайство об отводе судьи удовлетворили. Борёкудан мысленно бушевала, поскольку появившийся в зале дежурный судья по срочному (!) встречному ходатайству истца распорядился об абсолютно противозаконных ограничениях для ответчика — молниеносно прибывшие техники прямо в зале нацепили на Такидзиро следящий браслет, «чтоб гарантировать следующую явку»:

— Вам запрещено покидать пределы Хонсю до следующего заседания. В случае необходимости, при условии предварительного уведомления с вашей стороны, вам разрешается выезжать из Токио. ¹

Можно подумать, технические специалисты доступны по щелчку пальца в режиме реального времени. Понятно же, что всё было заранее предопределено, подстроено и даже видимостью закона никто не заморочился.

Неунывающий Решетников подмигнул ей, давая понять, что тоже оценил: инженеры явно сидели наготове.

Они действительно считают, что им это сойдёт с рук? Химэ Эдогава-кай пристально разглядывала визави и прикидывала, какой из групп будет лучше поручить деликатную задачу. Игра в бейсбол судейскими головами — нисколько не монополия армейцев либо НАЙТЁ, в неё могут играть и другие желающие.

Другое дело, якудза свято чтит закон, как бы парадоксально ни звучало. Попирать негласные правила игры ТАК, как только что эти — путь не для хатикю-сан, тут нужно быть отморозком из государственной структуры. Безответственным, эгоистичным, думающим только о своей шкурке, плюющим на собственную родину и на так называемый общественный договор между политической элитой и населением.

— Вы ответите за свой произвол, — хмуро пообещала Моэко в большей степени председателю суда. — Чего бы мне это ни стоило.

— Вы о чём сейчас? — главный чиновник здания выглядел спокойным.

Моэко покачалась на каблуках, делая с короткой дистанции глубокий выдох в лицо ну очень взрослого мужчины:

— Понимай как хочешь. — Она впервые в жизни разговаривала подобным образом. — Точнее, поймёшь в нужный момент.

— Держите себя в руках! Или!..

— Закройся. И молись, хотя не гарантирую, что поможет. Можешь подать на меня в суд за оскорбление, «твоя честь» не говорю — у тебя её не осталось.

Правоохранители напряглись, ожидая реакции старшего коллеги.

Из виртуального противостояния глаза в глаза её вывел щёлкнувший по локтю ноготь Решетникова:

— Не парься, Моэко-тян. Всё будет хорошо. — Такое ощущение, его девайс на ноге вообще не беспокоил. — Пусть думают, что отчитаются нормально.

— Ты же понимаешь, для чего это всё? — она заговорила открытым текстом.

Впрочем, чиновники свою работу сделали и находились на этапе отчаливания по своим делам. К беседе ответчика и защиты прислушивались скорее по инерции.

— Конечно, понимаю, — кивнул товарищ. — Но здесь обсуждать не будем. Услышь меня: не нужно нервничать, оно того не стоит.

— Это абсолютно неправильно, — Миёси-младшая покачала головой. — Это настолько противозаконно, насколько может быть.

— Подайте апелляцию, — весело выдал уходящий председатель суда от дверей. — Заодно потренируете формы вежливости, адвокат-сан.

— Тс-с-с! — Такидзиро адвоката борёкудан за руку и протянул на себя, как в танцевальном пируэте.

Второй ладонью он накрыл ей рот:

— Они же специально тебя раскачивают. Помни об