Народный театр - А. Ф. Некрылова

С т а р о с т а. А, конечно, дрова рубят, батюшка-барин.

Б а р и н. А как же они рубят?

С т а р о с т а. Один человек дрова рубит,

Пять человек в трубу трубят,

А остальные под кустом лежат

И длинные трубочки покуривают.

Б а р и н. Как?

С т а р о с т а. Семь человек дрова рубят,

Один в трубу трубит,

А остальные подваливают.

Б а р и н. А вот что, Староста, жива ли моя бабушка?

С т а р о с т а. Да нет, батюшка-барин,

Она в верхнем этаже сидела, пряла

И оттудов пала

И пропала, проклятая.

(Спохватившись.) А вот, батюшка-барин, я вам от мира сего рапорт привез.

Достает бумагу, Барин принимает бумагу и читает.

Б а р и н. А вот что, Староста, здесь в рапорте упомянуто, что при моем отъезде на столе остался перочинный ножик, — вы его сломали?

С т а р о с т а. Сломали, батюшка-барин, сломали.

Б а р и н. А как же вы его сломали?

С т а р о с т а. Да с твоего любимого виноходца с головы кожу сдирали, тут его и сломали.

Б а р и н. А разве мой любимый иноходец сдох?

С т а р о с т а. Да, помер, батюшка-барин, от божьей милости.

Б а р и н. А вот что, Староста, как же ты говоришь, что любимый иноходец помер от божьей милости, а бабушка пала и пропала, проклятая?

С т а р о с т а. Извините, батюшка-барин. Это к слову подошло.

Б а р и н. А вот что, Староста, достань-ка мне стакан водки алой.

С т а р о с т а. Да у вас на то есть Афонька-малый, — Вот вам хомут и дуга, — А я вам больше не слуга. (Уходит.)

Б а р и н (в окно). Афонька-малый!

А ф о н ь к а. Что изволишь, барин пьяный?

Б а р и н. Как?

А ф о н ь к а. Барин славный.

Б а р и н. Афонька-малый!

Налей-ка мне стакан водки алой.

А ф о н ь к а. А где ж я ее взял?

Б а р и н. Да, конечно, там, у Марьи Ивановны в поставе.

А ф о н ь к а. Да какой ее там черт оставил?

Б а р и н. Ну, ищи во втором.

А ф о н ь к а. Я и так обежал кругом.

Б а р и н. Ну, ищи в третьем.

А ф о н ь к а. Да там стоит черт с плетью.

Б а р и н. Да куда ж вы ее дели?

А ф о н ь к а. Конечно, выпили.

Б а р и н. Да где ж вы ее выпили?

А ф о н ь к а. Конечно, у Марьи Ивановны.

Б а р и н. А хороша ли моя Марья Ивановна?

А ф о н ь к а. Хороша, барин, хороша.

Б а р и н. А как же хороша?

А ф о н ь к а. Да как набелится,

Да как нарумянится,

Да черной сажей намарается,

Так ее сам черт не признает.

Б а р и н. Как?

А ф о н ь к а. Как в огороде мак.

Б а р и н. А хорош ли я?

А ф о н ь к а. Хорош, барин, хорош.

Б а р и н. А как же хорош?

А ф о н ь к а. А так, что на всех чертей похож, —

В этом бы сюртуке

Быть бы на чердаке,

А не в комнате.

Б а р и н. Как?

А ф о н ь к а. Как алый мак.

Б а р и н. Хорошо ли моя шашка висит?

А ф о н ь к а. Как у старого кобеля хвост торчит.

Б а р и н. Как?

А ф о н ь к а. Как у заграничного генерала.

Б а р и н. Афонька-малый!

А ф о н ь к а. Чего угодно, барин пьяный?

Б а р и н. Как?

А ф о н ь к а. Барин славный.

Б а р и н. Напоил ли ты моего коня?

А ф о н ь к а. Напоил, батюшка-барин, напоил.

Б а р и н. А зачем у него губа-то суха?

А ф о н ь к а. Да, барин, прорубь высока.

Б а р и н. Да ты бы ее подсек.

А ф о н ь к а. Да я, барин, и так все четыре ноги отсек.

Б а р и н. Да ведь ты же коня-то извел!

А ф о н ь к а. Я, барин, и так на конюшню свел.

Б а р и н. Ты бы привязал к овсу.

А ф о н ь к а. Я и так, барин, подтянул к кольцу, — и теперь висит.

Б а р и н. Афонька-малый, где ж ты находился?

А ф о н ь к а. Я на овине сушился.

Б а р и н. А если б ты загорелся?

А ф о н ь к а. А я бы вышел да согрелся.

Б а р и н. Да где ж ты скитался?

А ф о н ь к а. Я на лодочке катался.

Б а р и н. Велика ли ваша лодочка?

А ф о н ь к а. Велика-то не велика, а человек сорок влезет.

Б а р и н. Кто у вас был управитель?

А ф о н ь к а. Руль.