Легенды квилетов - Оливия Невельсон

Аяш возмущенно вскидывается.

– Все я понимаю! Гекек встретил кого-то в лесу, испугался и выстрелил. – Дальше ей приходится фантазировать, но общение с Гекеком даром для нее не проходит. – В кустах никого не было, но стрелу он не нашел, зато увидел кровь. А как Гекек понял, что это была Даския?

– Да, – соглашается Мизу, даже не взглянув на Кэсу. Он говорит только с Лилуай. – Он ее все же видел?

– Нет. – Лилуай чуть заметно морщится. – Аяш права, он об удачном выстреле только по крови и догадался. А еще видел следы.

– Какие следы? – завороженно спрашивает Аяш.

– Человеческие, но до того огромные, что никто из племени их оставить не мог.

– И где теперь эти следы? – Мизу остывает окончательно. – Дай угадаю: в то утро дождь шел, вот он и смыл. Вместе с кровью.

– Ты мне не веришь. – Лилуай внимательно смотрит ему в глаза. Дергает плечом, стряхивая Кэсу, как муху. Та чуть заметно морщится. – И брату своему тоже.

– Все так. Гекек мой брат, а про Даскию он решил рассказать тебе.

– Ты бы ему не поверил. Хоть сейчас не спорь, Мизу, не поверил бы.

Аяш ощущает, что тот колеблется. Права Лилуай, чтоб у нее язык отсох.

– Не поверил бы. – Наконец кивает Мизу. – А в тебе он, выходит, не сомневался?

– Не во мне. В Виноне.

Мизу замолкает надолго.

Знает Аяш, отчего он молчит. Винона – насмешница, речная волна, девочка-проломник. Аяш родилась, когда Винона говорить начинала. Казалось бы, какая между ними разница, а вот нет. Аяш круглая, что камешек, с какого бока ни взгляни, а Винона теперь кругла по-женски. Кровь к ней уже приходила. Иначе на Винону стали смотреть, и Гекек в числе первых.

Аяш сразу это заметила. Перед девками постарше он как кит, знай себе хвостом воду бьет, а с ней слова сказать не смеет.

– Поэтому Винона с вами не пошла? – Голос Мизу Аяш не нравится. Бесцветный он, как океан после затяжного ливня.

– Да. Ее бы ты вообще слушать не стал.

Аяш смотрит на Мизу удивленно: не было у него с Виноной раньше ссор. Вот бы узнать, что случилось…

– Лилуай, но ведь Даския – это сказки для малышей вроде Макои. В нее наверняка и Аяш уже не верит.

Девочка чувствует на себе их взгляды, и на щеках у нее выступают красные пятна.

– Но ведь дети из соседней деревни пропали… Жена вождя маме говорила – их всем племенем искали, до гор дошли – ни следа.

Мизу тяжело вздыхает, а Лилуай улыбается ей, да так, что у той душу переворачивает. Никогда Лилуай ей так не улыбалась: зубы скалила, ухмылкой щеку влево тянула, а по-доброму – ни разу.

– Вот! Слышишь, Аяш дело говорит.

– Впервые на нашей памяти. – Кэса складывает руки на груди. – Но важно не это. Винона Гекеку верит.

Вот так. Если Винона верит – значит, правда. А во что верит Аяш, неважно. Тут бы обидеться, но девочка Кэсе даже благодарна – переменившаяся Лилуай ее пугает – поди пойми, чего ждать, а с Кэсой все просто и ясно.

– А от нас ты чего хочешь? Чтоб мы ее искали? Зачем? Детей найти? Да нет их давно.

– Если мы узнаем, где ее логово, то больше дети пропадать не будут. – Глаза Лилуай снова загораются. – Мы расскажем вождю, где она прячется, и он ее убьет!

Аяш смотрит на нее и ощущает холодок по спине. Вроде дело та говорит, но это девочке и не нравится. Лилуай, которую она знает, думает только о себе да изредка о брате. Потому они с Виноной и первые подруги, что из одной глины леплены. Не заботят их чужие дети, Аяш это точно знает.

– Глупость вы затеяли, Лилуай. Не верю я ни в какую Даскию, а если бы и верил… Как мы ее найдем?

– Гекек сказал, что следы к скалам привели. Тропы между ними две, пойдем в разные стороны, и к вечеру будет в племени праздник.

– По случаю наших похорон? – Мизу, похоже, весело.

– По случаю избавления от детоубийцы. Тебе хорошо смеяться, не в твоей деревне горе, не у тебя под окнами мать ночами плачет. А это ведь брат Винониного отца сыновей потерял!

Аяш ахает, а Мизу опускает глаза.

– Я этого не знал.

– А если б знал? Значит, Виноне, с которой ты рос, горевать нельзя, а другим можно?

И снова обдает Аяш холодом, будто спину ледяной водой окатили. Она чувствует: дурное дело делается, задумала что-то Лилуай.

– Мизу, давай уйдем, – тихо говорит Аяш, съеживаясь внутри. Задаст ей сейчас Лилуай, и Кэса язык удерживать не будет. – Мне страшно.

Меньше всего она ждет, что Лилуай ей опять улыбнется.

– Вот видишь, Мизу! Долго еще Даския нас в страхе держать будет?

– Глупость вы задумали, но попробовать можно. Идем, только пусть Аяш в деревню вернется.

– Одна? – Испуг Лилуай переигрывает, но Мизу слишком погружен в себя, чтобы это заметить.

Аяш все видит, но сделать ничего не может. Поздно. Согласился Мизу, и словно щелкнула над ухом сухая ветка. Переломилось что-то, и вот уже тропа в деревню осталась за спиной, и идет Аяш другой дорогой, заранее зная, что ничем хорошим это не кончится.

* * *

– Вы с Кэсой пойдете направо, а мы с Аяш и Лайзом налево, – говорит Лилуай, когда они достигают скал. – Вы с ним еще мальчишки, конечно, но так мне будет спокойней.

– Почему я не могу пойти с Мизу? – робко спрашивает Аяш.

– Потому что ты маленькая, – заботливо отвечает Лилуай. – Как раз на таких Даския и охотится. Вдвоем мы тебя быстрей отобьем. – Аяш открывает было рот, но Лилуай ее обрывает: – С братом я не расстанусь. Вместе родились – и умирать станем вместе.

Аяш робко дергает Мизу за рукав рубахи.

– Мы сейчас вернемся. – Он улыбается ей и отводит в сторону. – Не бойся, Аяш. Нет никакой Даскии.

Она верит, что есть, но гораздо больше ее пугает Лилуай. Сказать об этом Мизу Аяш не смеет.

– Знаешь, что я думаю? – продолжает тот. – Гекек и правда испугался, когда услышал кого-то в лесу, и даже в него попал. Это был олень, понимаешь?

– Наш олень?

– Да. Думаю, брат его ранил, и сильно. Олень убежал и умер где-то в скалах. Мы его найдем и похороним рога.

– И он больше не придет?

– Нет,