Человек государев 2 - Александр Горбов

— Сударь! Поздравляю, вам сегодня исключительно везёт! Вы можете приобрести сразу два лезвия для бритвы по цене одного. И какие это лезвия, только взгляните! — Коммивояжер плюхнул саквояж на пол, открыл его и выхватил из недр плоский картонный пакетик, ухитрившись проделать всё это в одно движение. — Вот, рекомендую! Острейшие! Удобнейшие! Не требующие заточки! Одним словом, вечные. А цена всего лишь…

— Тогда зачем же вы продаёте два? — перебил коммивояжера я.

— Потому что вам сегодня просто колоссально повезло! Эти два лезвия — последние из тех, что у меня остались. Я берёг их, потому что собирался подарить своему дядюшке, как раз еду к нему погостить. Но…

— Нет, вы не поняли. Для чего мне два лезвия, если я могу целую вечность пользоваться одним?

Коммивояжер замолчал. До сих пор, видимо, таких вопросов ему не задавали. Я воспользовался замешательством и направился к телефонной будке.

Взглянув на охранника, я спросил:

— Помнишь, что нужно сделать?

— Как не помнить, ваше благородие! — Охранник выбрался из-за стола. Принялся оттеснять коммивояжера. — Отойдите-ка, господин хороший! Их благородие Государева Коллегия важную беседу разговаривать будут. И вы тоже давайте-ка подальше отсюда! — накинулся он на зевак. — Чего толпитесь?

Коммивояжер и зеваки, оттесняемые охранником, отошли.

Я снял трубку с рычага, вставил жетон в прорезь наверху аппарата. Тот провалился внутрь, в трубке загудело. Через некоторое время раздался деловитый женский голос:

— Алло! Центральная слушает.

— Алло! Соедините меня, пожалуйста, с квартирой господина Мухина, коллежского советника. Номер… — Я продиктовал номер.

Голос мой, когда говорил, изменился так, что, пожалуй, я сам бы его не узнал. Стараниями Захребетника превратился в строгий начальственный бас.

На звонок ответила девушка, должно быть, горничная. Важно проговорила:

— Квартира его высокоблагородия господина Мухина.

— Пригласите к телефону Сильвестра Аполлоновича, — приказал Захребетник. — Да побыстрее!

— А кто его спрашивает? Как доложить?

— А вот это, милочка, совершенно не ваше дело. Зовите!

— Сию секунду-с, — испугалась девушка.

— Сильвестр Аполлонович! — донёсся до меня её удаляющийся голос. — Вас к телефону требуют, срочно!

Минуту спустя ответил запыхавшийся Мухин.

— На проводе!

— Сильвестр Аполлонович?

— Он самый…

— Говорит ваш доброжелатель. Мною получена информация, что высшим руководством решено провести в тульском представительстве Коллегии тайную ревизию.

— Ре… ревизию? — Мухин аж поперхнулся. — Но, позвольте… Это что же? Это зачем?

— Зачем — вас касаться не должно. Или, быть может, вы желаете, чтобы руководство информировало о причинах своих решений всех и каждого?

— Нет-нет, что вы! Не желаю ни в коем случае…

— Скажите спасибо уже за то, что я решил вас предупредить.

— Разумеется! Благодарю покорнейше. Но…

— Вам всё ещё не ясно, господин Мухин? — Захребетник чуть повысил голос. — Ревизия, возможно, уже идёт. Весьма вероятно, что прямо сейчас во вверенное вам представительство Коллегии прибыл инспектор, назначенный высшим руководством. А быть может, он прибыл ещё утром и всё это время дожидается, покуда вы соизволите появиться на службе. Вот прямо в вашем кабинете сидит и дожидается.

Мухин издал стон отчаяния и ужаса.

— Но я… У меня уважительная причина! Бывает же так, что самые безупречные работники задерживаются! По независящим от них обстоятельствам…

— Всего доброго, господин Мухин, — отрезал Захребетник. — Я и так уже сказал вам больше, чем следовало!

И повесил трубку на рычаг.

Охраннику в качестве благодарности за труды я оставил пятак. И купил на всякий случай ещё один телефонный жетон — мало ли что, вдруг пригодится.

«Делаем ставки? — предложил довольный Захребетник. — За сколько минут Мухин добежит до Коллегии?»

«Да тут и спорить не о чем, домчится быстрее ветра. Главное, чтобы его удар по дороге не хватил. На любителя беговых упражнений Сильвестр Аполлонович не очень похож».

«То ли ещё будет, друг мой, — хохотнул Захребетник. — Он у меня ещё не так побегает! Пара таких звонков, и можно будет на олимпиаду отправлять, все медали соберёт».

«А чего ты раньше-то не сообразил так сделать?»

«А зачем? Чтобы Мухин каждый божий день в Коллегии торчал с утра до ночи? Любимое занятие начальника-лентяя — мешать работать подчинённым. Судит-то по себе, считает, что все вокруг дурака валяют. Да ещё настроение, соответствующее ожиданию ревизии. Будет кругом недочёты выискивать, задания вам давать, одно затейливее другого… Нет уж. Пусть посидит в Коллегии недельку-другую, поймёт, что никакой ревизией не пахнет, и дальше супругу сопровождает хоть к дантисту, хоть к альтисту. Без него спокойнее. Главное, чтобы вовремя бумажки подписывал, которые с тебя старая ведьма требует. Чует моё сердце, это она пока только размялась».

Перед тем как возвращаться в Коллегию, я зашёл пообедать. Поел не торопясь, с толком и расстановкой. А когда вернулся, ко мне прямо с порога кинулся гардеробщик Матвеич.

— Где же вы так долго, Михаил Дмитриевич? Его высокоблагородие Сильвестр Аполлонович на службу прибыли! Вас уже два раза спрашивали.

— Да не может быть, — изумился я. — Аж два раза?

— Да, да! Не в настроении они нынче. Прибежали запыхамшись, лицо красное, глаза навыкате. И прямо с порога на меня накинулись. Спрашивают: «Уже прибыли⁈» Я аж подпрыгнул. «Кто, — говорю, — простите великодушно, прибыл?» Неужто, думаю, проморгал кого? А Сильвестр Аполлонович рукой махнули и бегом к себе в кабинет. Мефодия Ильича вызвали, потом Константина Львовича. И про вас спрашивали — куда, мол, делся, почему на рабочем месте нет⁈ Где он шляется⁈ Я ажно отсюда слыхал, как кричат.

— Ясно. Ну, пойду рассказывать, где шлялся.

Я зашёл в свой кабинет, взял со стола лист с предписанием и проследовал к кабинету Мухина. Постучал в дверь.

— Да! — сердито бросил Мухин.

Я вошёл. Мефодий и Саратовцев с понурыми лицами топтались перед столом начальства.

— Вот он! — сказал Мухин. И обвиняющее ткнул в меня пальцем. — Явился не запылился! Позвольте узнать, господин Скуратов, где вас носит в рабочее время?

— С вашего позволения, Сильвестр Аполлонович, в рабочее время я нахожусь на работе. А если отсутствую, то исключительно по служебной надобности. Конкретно сейчас уходил, чтобы пообедать. Нам для этого, как вам, несомненно, известно, специально выделено время.

— Я так и сказал, — поддержал меня Саратовцев. — Обедать человек пошёл, дольше положенного не задержится. Мы так каждый день