Запретная цель - Лана Гриц

ГЛАВА 28.

ГЛАВА 28.

Сергей

Я паркую машину у входа в больницу и выключаю двигатель.

Маша сидит рядом и молчит. Руки у нее сложены на коленях, пальцы сцеплены так, что костяшки побелели.

Она нервничает.

Я смотрю на нее пару секунд, а потом спокойно говорю:

— Пойдем.

Дверь хлопает глухо, прохладный вечерний воздух сразу сменяется теплом холла. Я иду рядом с девушкой, но не вплотную, со стороны мы выглядим, как обычная пара.

Но на деле все не так просто.

Двое моих ребят уже внутри, в гражданке. Один трется у стойки информации и делает вид, что листает телефон. Второй сидит у автомата с кофе.

Еще двое остались на улице.

Я не говорил Маше, сколько людей рядом, ей это знать не обязательно.

Пистолет привычно лежит в кобуре под ветровкой, его тяжесть меня успокаивает.

Я автоматически осматриваюсь по сторонам, но делаю это так, чтобы не привлекать к себе внимания.

Мы поднимаемся на нужный этаж, шаги Маши становятся быстрее.

Вот и пост медсестры. За стойкой сидит женщина лет пятидесяти. У нее короткая стрижка, очки на цепочке и внимательный взгляд.

— Здравствуйте, Ирина Витальевна, — радостно произносит Маша, попираясь на стойку.

Женщина поднимает голову и улыбается.

— Машенька, — в ее голосе я улавливаю искреннюю ответную радость. — Ну, наконец-то, а то пропала совсем.

Маша чуть виновато пожимает плечами.

— Работы было много.

Медсестра внимательно смотрит на нее, а потом ее взгляд скользит ко мне. Ее лицо меняется, становится настороженнее.

Нормальная реакция.

— Как он? — быстро спрашивает Маша.

Ирина Витальевна вздыхает.

— Сегодня лучше, температуры нет. Но анализы все равно не радуют.

Маша едва заметно сжимает губы.

— Ясно.

Медсестра снова смотрит на меня.

— А это кто у нас?

Вопрос простой, но Маша почему-то теряется.

— Это мой…, — неуверенно тянет она, я прям чувствую, как в ее голове лихорадочно крутятся варианты.

Коллега? Знакомый? Опер?

Плохая идея.

Я делаю шаг вперед и спокойно протягиваю руку.

— Сергей, — женщина машинально пожимает ее. — Я парень Марии.

Маша резко поворачивает голову ко мне, расширяет свои глаза, но молчит.

Ирина Витальевна смотрит сначала на меня, потом на нее. В уголках ее губ появляется понимающая улыбка.

— Вот оно как.

Маша кашляет.

— Мы… недавно…

— Да все понятно, — отмахивается медсестра, но потом резко становится серьезной. — Раз уж вы здесь, только не пугайте Мишу. Он сегодня бодрее и настроение хорошее.

— Не будем, — отвечаю спокойно.

— Идите, — она кивает в сторону коридора.

Маша тихо благодарит ее, и мы направляемся к палатам.

Шаги гулко раздаются по коридору, девчонка молчит почти до самой двери. А потом вдруг тихо шипит:

— Парень?

Я пожимаю плечами.

— Самый простой вариант.

— Ты мог сказать друг.

— Тогда она бы задавала больше вопросов.

Маша смотрит на меня несколько секунд и вдруг улыбается.

Мы останавливаемся у двери палаты, я вижу, как меняется ее лицо. Жесткость исчезает, появляется что-то очень мягкое и домашнее. Она кладет руку на ручку, делает глубокий вдох и тихо говорит:

— Он очень умный и все замечает.

— Хорошо.

Она смотрит на меня внимательно.

— Только не смотри на него так, как смотришь на подозреваемых.

— Постараюсь, — усмехаюсь я. — Давай, Мария, у нас мало времени.

Она открывает дверь, я вхожу следом и сразу понимаю одну вещь.

Кардинал выбрал идеальную точку давления, потому что на кровати у окна сидит худой пацан лет двенадцати с огромными темными глазами.

И как только Маша появляется в дверях, он расплывается в улыбке.

— Маруся!

Маша мгновенно становится другой.

— Привет, Мишутка.

Она идет к нему, а я остаюсь на шаг позади, наблюдаю, слушаю.

Если этот ублюдок Кардинал еще раз приблизится к этой палате, я лично сломаю ему жизнь.

Я остаюсь у двери.

Привычка.

Стою спиной к стене, прекрасно контролирую вид на окно, на коридор, на всю палату сразу.

Маша этого даже не замечает, ее внимание полностью у кровати. Она садится рядом с мальчишкой, и ее голос сразу меняется, становится мягче.

— Смотри, что я тебе привезла.

Она достает из пакета бананы, яблоки, апельсины, потом раскрывает еще один пакет, там лежат сладости.

Миша округляет глаза.

— Ого, сколько всего.

Это все мы купили по дороге. Маша сначала пыталась возражать, хмурилась, фыркала: «не надо, я сама заплачу».

Не прокатило.

Я просто молча оплатил все на кассе. Теперь она раскладывает гостинцы на тумбочке.

— Только не лопай все сразу, — строго говорит она. — Иначе Ирина Витальевна меня прибьет.

Миша смеется. Смех у него звонкий, детский. Я сразу вспоминаю свою племяшку, на душе как-то теплее становится.

Но парнишка слишком худой. Я вижу под футболкой острые плечи.

Черт, у него почти не осталось времени.

Пока Маша борется с кожурой банана, Миша с подозрением косится на меня. Я чуть приподнимаю бровь.

— Что? — спрашиваю прямо.

Он ничуть не смущается.

— Ты друг Маши?

— Да.

— Хороший?

Я усмехаюсь.

— Стараюсь.

Миша серьезно обдумывает мои слова, а потом продолжает:

— Ко мне недавно приходил еще один ее друг.

Я чувствую, как Маша на секунду замирает.

— Да? — спокойно спрашиваю я.

— Угу, — с серьезным видом кивает парнишка.

Он жует банан и болтает ногами над кроватью.

— И тоже приносил мне фрукты.

— И как он тебе? — я скрещиваю руки на груди.

— Не понравился, — Миша морщит нос.

— Почему? — аккуратно спрашивает Маша, бросая на меня встревоженный взгляд. — Он тебя чем-то обидел?

— Нет, но он был какой-то странный.

— Чем? — спрашивает Маша.

— Он улыбался, — парнишка задумывается, — но как будто не по-настоящему. А ты…, — Миша снова смотрит на меня.

— Что я?

— Ты нормальный.

— Спасибо за высокую оценку, — улыбаюсь я.

Маша тихо смеется, Миша продолжает разглядывать меня.

— А ты правда ее друг?

— Правда, — я чуть склоняю голову.

Он прищуривается.

— А ты ее не обижаешь?

Маша тут же реагирует:

— Миша!

— Нормальный вопрос, — спокойно произношу я. — Нет, не обижаю.

— Хорошо, — совершенно серьезно произносит он. — А то я тебя побью, если будешь ее обижать. Только выздоровею.

Маша опускает голову, будто занята пакетом. Но я замечаю, как у нее дрогнули