Жрец Хаоса. Книга ХV - М. Борзых

Заметив, с какой пристальностью я изучаю сопровождающую инфантов, Эсрай тут же не преминула выдать на неё справку. Признаться, я поражался тому, с какой лёгкостью она оперировала информацией об абсолютно незнакомых мне людях. И, кажется, последнее я произнёс вслух.

— Юра, перед прибытием к вам в академию, я проштудировала все местные аристократические расклады в персоналиях, чтобы знать, с кем предстоит иметь дело.

— И кто же это за гроза-девица, что с птичками столь успешно управляется? — поинтересовался я у невесты.

Та в ответ хихикнула, но пояснила, что её развеселило:

— Точно гроза! Это Ашхен, кажется, последняя представительница династии Аршакидов, по прозвищу Гроза Кавказа. Бежала с родины в Испанию после предательства ближайших советников. Те продали княжество Османской империи. До девицы ей, конечно, как твоей бабушке, но это всё же чуть помоложе будет. Птички, на которых она прилетела, выведены ещё её древними предками почти полторы тысячи лет назад. Подчиняются исключительно носителям крови династии Аршакидов и перемещаются по воздуху с неимоверной скоростью.

— А у неё случайно дочерей не было? — наобум поинтересовался я.

— У Грозы Кавказа не было точно. У них там какая-то легенда связана, что женщины из их династии рожают всего одного ребёнка и умирают. Зато дитя гарантировано будет сильным магом.

— С учётом подобных условностей, не удивительно, что Гроза стала последней из династии, — хмыкнул я. — Ну или предпоследней.

— Последней, — поправила меня невеста. — Ашхен в результате военных действий потеряла возможность иметь детей. И только поэтому дожила до такого преклонного возраста, развив собственный магический потенциал.

— А боковые ветви? Всегда же есть бастарды, если поискать хорошенько. Нас с Эльзой именно так и отыскали, — привёл я личный пример.

— Была там какая-то история с пропажей наследной принцессы во время штурма княжеского дворца. Сколько бы ни искала себе Гроза преемника, отыскать никого так и не смогла.

— Не там искала, — хмыкнул я, продолжая провожать взглядом женщину, управлявшую птичками. Значит, в активе мы имели обозлившегося на османов аэроманта, жаждущего мести. Ко всему прочему ещё и женщину, что кратно увеличивало размер вероятных проблем Баязедам. Нужно всего лишь было дать столь необыкновенной женщине цель.

Глава 10

— Юра, — задумчиво уставилась на меня невеста, — чем дольше на тебя смотрю, тем больше во мне крепнет уверенность, что ты сейчас по щелчку пальцев разрешишь кому-то династический кризис.

— Очень даже может быть, дорогая, — отозвался я, делая себе мысленную пометку пообщаться с принцем насчёт мальчишки, сидящего в темнице. Если мои догадки верны, то мальчишка может оказаться ключом к решению не одной, а сразу нескольких проблем.

А затем на площадь вступили те, от чьего вида у простецов в толпе началась паника.

Представители Индийской конфедерации явились верхом на ездовых змеях огромного размера. Твари, каждая длиной в шесть метров, ползли по брусчатке, переливаясь чешуёй, как жидкими сапфирами. Их раздвоенные языки пробовали воздух, а глаза горели жёлтым огнём. На спине самой крупной змеи, в плетёном седле, увитом гирляндами из живых цветов, восседала принцесса Шайянка Раджкумари. Она была облачена в сари цвета шафрана, расшитое звёздчатыми рубинами; её волосы, чёрные как вороново крыло, были уложены в высокую причёску, увенчанную диадемой из лунного камня. Она улыбалась, но её взгляд то и дело скользил по толпе в поисках кого-то. Вероятнее всего, меня. Дабы успокоить кузину, я отправил ей звуковую иллюзию, у самого её уха воспроизведя всего две фразы:

«Взгляни на стену. Встретимся на приёме».

Шаяйянка тут же вскинула взгляд на парапет и кивком поздоровалась со мной и Эсрай.

М-да, мне вообще-то следовало быть на её месте, но поскольку мы пока не афишировали моё родство с Раджпутами, отдуваться двоюродной сестрице приходилось самостоятельно. Братья-то были привязаны алтарём к родовым землям и не могли покинуть их пределы.

Но прибыла Шайянка не одна, а в компании четырёхрукого нага, ради большего эпатажа находившегося в своей естественной форме.

Выбор, не сказать, чтобы был удивительным. Если демоны продолжали сколачивать коалицию, то союз двух родов с их кровью был вполне логичным шагом. Свою кровь Маляван мог контролировать, потому, вероятно, спутником Шайянки и стал махараджа нагов.

Тот, казалось, наслаждался произведённым эффектом. Толпу он осматривал хозяйским взглядом, будто это его встречала челядь после удачного боевого похода. Вертикальные зрачки особенно задерживались на женщинах, выдавая интерес отнюдь не эротического характера. Махараджа искал кого-то. А поскольку при русском императорском дворе я знал лишь одну нагу… у меня резко появилось желание предупредить фрау Листен о прибытии соплеменника.

Пока же имперская служба безопасности преградила путь махарадже, вежливо попросив сменить ипостась на человеческую перед посещением Кремля. Нагу пришлось подчиниться. Ему тут же подвели змея из хвоста процессии для продолжения пути верхом.

В человеческом обличье махараджа выглядел лет на тридцать, был слишком красив для мужчины, имел кожу цвета тёмной бронзы и длинные тёмные волосы, сплетённые в множество косичек. Змеиные чешуйки подчеркивали переливами атлетическое телосложение махараджи, который явно не забыл, что такое тренировки. Из одежды на нём остался какой-то местный индийский аналог камзола, расшитый золотом и драгоценностями, белоснежные шаровары и сапоги, неожиданно из змеиной кожи.

Почему-то мне казалось, что для нагов жизнь змей священна, всё же почти братья и сёстры. Но, видимо, я ошибался.

Пока я рассуждал о превратностях взаимоотношений между змеями и нагами, на площадь вступила не менее экзотическая делегация, родом явно откуда-то из Африки.

В декабре, посреди русского снега и зимы, они шли с голыми торсами. Их кожа, цвета обсидиана, блестела на морозе, и от тел поднимался пар — но не от холода, а от жара, исходившего изнутри. На плечах у них были шкуры леопардов, а в руках они несли копья с наконечниками из обсидиана.

Но самым поразительным были ритуальные ожерелья из клыков, каждый размером больше, чем предплечье взрослого мужчины. Впереди шли старейшины, два мужчины и одна женщина. Наряды их отчасти напомнили мне доспех бабушки с множеством костяных вставок. Но у этих кроме ожерелий, наручей и поножей, были ещё и черепа-маски.

Я тихо выругался. Судя по огромным клыкам черепа при жизни принадлежали горгам. За старейшинами носильщики несли дары: огромные бивни, золотые самородки и что-то завёрнутое в шкуру, пульсирующее алым светом.

Толпа затихла. Даже маги смотрели на африканцев с изумлением.

— №'? *еть! — вырвалось у Эсрай ни разу не приличный возглас удивления. — Не врали, выходит! Племена