Жрец Хаоса. Книга ХV - М. Борзых

В случае же с представителями африканских племён я рассчитывал разыграть несколько иную карту. Для этого мне необходимо было полностью сменить ипостась и показать им небольшой отрывок из собственных воспоминаний. Свидетелями, правда, этого отрывка стали бы заодно Великий князь и невеста. Но с учётом взаимоотношений, которые связывали нас с родом Пожарских и в дальнейшем будут связывать, я не видел в этом большой проблемы.

Тем временем Михаил Дмитриевич, услышав суть претензий, повернулся ко мне так, чтобы его лицо не было видно африканцам, и осторожно уточнил:

— Угаров, из того, что я видел, максимум, чем ты одержим, — это слабоумием и отвагой, которые, впрочем, всегда играют в твою пользу. Поэтому ты уж как-нибудь скажи мне, как собираешься разбираться с ними и должен ли я каким-то образом в этом участвовать.

— Если можете, пока просто не вмешивайтесь и позвольте поговорить напрямую с ними и кое-что показать.

Михаил Дмитриевич обернулся и передал мои слова сперва переводчице, после же сделал шаг в сторону, но всё ещё оставаясь рядом, чтобы в случае непредвиденной ситуации прийти на помощь.

— Ваши опасения не беспочвенны, — обратился я, глядя на вождей племён, проживающих близ Килиманджаро. — Но вы несколько не разобрались в их природе. Сейчас я покажу вам два аргумента, подтверждающих мою собственную позицию.

За то время, пока Великий князь выслушивал обвинения гостей, я успел скинуть с себя плащ, наручи, поножи, доспех, оставшись лишь в свободной рубашке и брюках. Даже обувь снял для простоты обращения.

— Обратите внимание на мои глаза до оборота и после, — сказал я всем присутствующим, а после сменил ипостась, став максимально похожим на горга, но не животного, а прямоходящего, человекоподобного. В этом обличье клыков мне явно не хватало, но всё остальное было на месте. Признаться, размерами во второй ипостаси я примерно сравнялся с горгом в его лучшие годы жизни, а эрг изначально был немаленьким созданием. Именно поэтому горги, являющиеся духами-покровителями старейшин, и дали слабину, увидев противника, явно превосходящего их по размерам. Другой вопрос, что группа всегда бьёт одиночку. Их было трое, а я был один. И в случае необходимости они бы ввязались в смертельный бой, следуя собственным идеалам и оставаясь верными собственному взгляду на жизнь или смерть, а также на то, кто достоин первого и второго.

— Я действительно отчасти являюсь одержимым. Во мне продолжает жить душа существа, аналогичного тем, что стоят за спинами ваших старейшин. У нас их зовут горгами.

Африканцы что-то быстро начали говорить переводчице, после чего та задумалась и тираду едва ли не на несколько минут перевела в принципиальный вопрос:

— Ты убил охотника и поглотил его душу и способности?

— Нет, — покачал я головой. — Он добровольно слился со мной.

Я оживил отрывок из собственных воспоминаний, касающийся смерти горга, который мучился от болезни в одиночестве. Без стеснения я показал себя слабым калекой, подволакивающим ногу, с ещё не до конца выздоровевшей рукой, весьма далёкого от нынешних физических кондиций.

— Глаза, — напомнил я африканцам, и показал себя, лежащим в обнимку с погибающим разумным зверем, видящим его агонию и пытавшимся всеми силами спасти. Картина была не самая лицеприятная. А уж когда горг вспорол себе горло, вынул оттуда кристалл и что есть силы вогнал его осознанно мне под коленную чашечку, при этом заливая кровью с ног до головы… Африканцы и вовсе опешили.

Где-то в этом месте мои личные воспоминания обрывались, но словами я дополнил увиденное:

— Горг, отдал свою жизнь ради моего излечения, посчитав меня достойным того, чтобы своё посмертие провести со мной бок о бок. После такой жертвы я не посмел поглощать его душу. И потому, не будучи оборотнем по натуре, стал им в результате подобного слияния. И его эфемерный дух до сих пор живёт во мне. Он видит вас через свой звериный жёлтый глаз и иногда может покидать моё тело.

«Войд заройся так глубоко, чтоб даже дух твой не отсвечивал!» — предупредил я астрального подселенца и выпустил из себя эфемерного горга, удерживая зверя рядом на тонкой энергетической нити. Увидев столь странное соседство, у африканцев и вовсе глаза на лоб вылезли.

— В минуты опасности он черпает из меня силы и может уплотниться до реального помощника.

Я напитал силуэт горга до максимума из собственного резерва, после чего тот подошёл и чуть склонил голову, разглядывая ставших вдруг очень маленькими и испуганными африканских вождей. Фыркнув, зверь демонстративно одним когтем, словно пальцем, постучал по центру лба одного из вождей. Правда, постукивание вышло чрезмерно звонким, ведь коготь стучал по черепу погибшего горга, как дятел по сухому стволу дерева, якобы задавая вопрос: «Есть ли кто дома?» Так и не достучавшись до разума, горг растерял свои явные очертания и втянулся в моё тело. После чего я вновь вернул себе человеческое обличье.

— А ещё передайте старейшинам, что я вижу стоящих за ними духов: трёх горгов, пантеру, гепарда, льва, слона, — перечислял я, по очереди указывая пальцем на каждого из представителей племени. — Более того, я так же, как и вы, охотился на одержимых. Поэтому понимаю ваши опасения, но надеюсь, на этом инцидент между нами исчерпан.

Женщина-старейшина что-то прошелестела на своём языке. И переводчице пришлось перевести:

— Почему охотник не выделяет себя среди обычных смертных?

— Чтобы легче было выслеживать, — пожал я плечами, заодно указав на ритуальные черепа поверх голов старейшин, — здесь, на севере, подобный знак демаскирует.

Ответ, видимо, удовлетворил всех троих, но женщина продолжила допытываться:

— А где же тогда твой клинок?

Она взглядом указала на обсидиановые наконечники копий, имеющихся в руках у остальных членов делегации. У старейшин я рассмотрел на поясе притороченные к кожаным поясам обсидиановые длинные узкие клинки, больше похожих на шпагу или шило.

Я едва не хохотнул.

«Этого добра у меня было навалом».

Сосредоточившись, я вынул из собственного «Ничто» клинок из обсидиана, поприличнее обработанный, и продемонстрировал африканцам. Лишь увидев все положенные, по их мнению, настоящему охотнику атрибуты, африканцы выдохнули. Женщина хотела задать ещё какой-то вопрос, но один из мужчин-старейшин цыкнул на неё, заставил умолкнуть и весомо произнёс нечто на своём гортанном наречии. После чего переводчица чуть склонила голову