Карнавал Безумия. Хроники саморазрушения в стиле панк - Миша Бастер

в предфестивальные дни покрасил причинное место у коня памятника Юрию Долгорукому. Тот же Дрон Лысый, неформальный такой поэт, работал сторожем в тогда еще неотремонтированной церкви на Никитской. Нормальный такой, активный, он вместе с «Провокацией» в Свердловск ездил и принимал участие в эпическом сходняке на Гоголях. Который многие точки над «и» в той системе и поставил. Когда весной, после серии побоищ в ЦПКО, была забита стрелка всем «люберам» планеты – а вместо них понаехало милиции. Были там и хиппейцы: дрогнули слегка, и половина стрекача дала, когда от метро выдвинулась колонна человек в 70. А те, кто устоял, увидели, что это объединенный негодяйский фронт с «Кузни», «Парапета», «Бермуд», «Колоколов» измайловских, приплыли…

Тогда еще была вручена петиция начальнику милиции, в действенность которой мало кто верил: мол, достало покровительство гопоте. И что или «опека» снимается, или улицы зальются кровью. На тот момент в достаточно пустынном центре было сосредоточено порядка трех сотен малоуправляемых единиц с каким-то непредсказуемым подключением с районов. И это сработало – милиция уже ни с чем не справлялась. На Арбате появился «комитет самообороны» по защите хиппей; а те, кому совсем страшно стало, откочевали в сторону «Туриста». Так что разные были люди, – и к концу 88-го уже всё достаточно перемешалось. И на концертах, и на улице. На «Твари» стали появляться как битники, так и хипстеры, которые тоже стали зрителями всего этого балагана. Который прокатывался ярким клубком по центрам – то Иосифу Давыдычу Кобзону в «Театр Эстрады» признания вручать, то устроить потешный штурм нигерийского посольства. Все это быстро превращалось в какой-то неуправляемый бедлам. Но с того момента понятия «рокер» и «панк» стали музыкальными брендами и сближением людей со всеми вытекающими.

Л. У.: А что «Провокация?»

М. Б.: А ничего. Как раз в тот момент появился паренек из города Кемерова. Смешной, бодрый. Без переднего зуба такой и с гитарой, как он говорил, «люксер». Ну, и предложил ребятам группу сделать. Я на все это скептически смотрел, потому что уже разрывался между художественными акциями, обучением и тусовкой. Но остаться в стороне не мог. Фишер с Укропом поддержали эту идею. Не было барабанщика, поэтому прямо из-за школьной парты был выдернут Паша, тогда еще не Мутабор. Название тоже имело клинический подтекст: так называлась проба на триппер.

И всё. Пришли они в роклаб, где на них посмотрели и Опрятаная их приняла без всякого прослушивания и тем более тарификации. Был задан всего лишь один вопрос: антисоветские песни есть? Вот такой вот флёр от вас остался. Засунули их на базу к «матросам», с которыми они дали концерт зрителей на десять в депо трамвайных путей в «жопе дракона». Ну, и как-то надо было помогать – вот как раз к Алану и Гарику их и подтянули. Тут уже Алик Гоч помог с впиской в «фестиваль панка» в ДК Гипротранса и в Свердловск, а я назначил себя художественным руководителем группы. Не, ну действительно смешно. Директор в 15 лет, без паспорта и с нулевым барьером самосохранения.

Я не знаю, как это выглядело со стороны, но нам было весело. Я уже тогда устал от всех «експлойтедов» мира и фанател от Sique Sique Sputnik, точнее – от их клоунады. Ну, и винтажная тема тоже интересовала. И вот как раз это совпало с тем, что панк-генералитет узнал, что мутится какой-то панк-фестиваль. Решили поучаствовать по-жесткому. Поскольку должность у меня была ответственная, оторвался я на ребятах по-черному… Тогда на рок-эстраде катила муля на шоу и подкрашенность; вот я и устроил парад уродов, каждому по ролевой маске. Только на Паше чего-то фантазия подыссякла; но поскольку он тогда был мальчонка-альбинос в тельняшке, я ему просто продолжение этой тельняшке на лице и зафиксировал. Естественно, это все в процессе концерта потекло, и те, кто был в теме, просто сучили ногами и рыдали от смеха в зале. А перед сценой как резиновый мячик прыгал какой-то толстый паренек и визжал: «Боже, какая же это херня!»

Л. У.: «Уксус Бэнд» тогда никуда не пускали, да и с составом проблемы наблюдались. Но вот в ДК Горького, где все еще были Блинов с Хирургом, все-таки удалось. Дима Якомульский помогал, играл вместо Рина, который руку сломал. Спросил еще: «А что играть-то?» «Да что можешь, то и играй». Артем еще какое-то время был, а потом «Амнистия» выехала в Данию в рамках программы «Next Stop» и попросила политического убежища. Нищий тоже уехал, Артем чуть позже. Но не так давно вернулись. А Сруль тогда дал героя и поплыл за границу попросту на весельной лодке. Уплыть не уплыл, но история вышла смешная. Продавливали наглостью и аномальностью все, что продавливалось. Никто вообще не верил, что может получиться. Но получалось. Он и Леха-Цэрэушник, позже сделавший свой проект «Насосы и арматуры», подключались к концертной деятельности. Опять же, не без пиромана Кокоса, который позже вообще взорвал Хэнка – у того обгорело пол-головы и осталась половина от косоворота. Он еще «бешенный Пегас» делал: сигареты, которые взрывались на полдороге. Добрый такой дядечка в очочках, всем покурить предлагал…

А сами самодеятельные концерты делались в каких дремучих гоп-районах. Туда пробивались к началу, а потом, отслушав что-то и побесившись, пробивались уже домой. Самый брутальный был в Сетуни уже к концу года: драки начинались прямо в электричках, потом на перроне, тут же всех маргиналов принимали и по одиночке выпускали, опять же под гопников. Кокос тогда еще шумовые бомбы над залом взрывал, чтобы все глохли на какой-то момент. Ввергали в ужас всех!

М. Б.: Ну, не знаю… Мы театралов как-то больше любили ввергнуть и надзирателей. Скорее, в растерянность вгоняли. Обычные трудяги без налета советской интеллигентности воспринимали все достаточно радушно: ну, дебилы и дебилы, зато веселые и трогательные. Тем более, что генерировались достаточно близкие модели, но в авангардном ключе. Того же Роджера трансформировали в Свердловск в рамках «чистого стиля» и альтернативы «панк-салону». На ногах у него были такие высокие ботинки для металлургов, у которых на носу был наварен резиновый шар, чтобы какие-то болванки ноги не отбивали, джинсы-«варенки» с лампасами из булавок; вниз – кожа, сверху – пальто конусовидное, почти раструбом. А с верхом мучились дольше всего, пока выбор не пал на кепку-аэродром, в которых здесь замороженные грузины продавали абхазские мандарины. Получилась такая сбежавшая из «дурки» маргинальная матрешка. Заодно Андрея еще и в «хачика» на время переименовали.

Л. У.: Кстати, да: переименоваться можно было на ход ноги. Вошел Ангусом, вышел Гнусом…

М.