Жизнь под прицелом - Sasha Han

Сажает в кухне. Жёсткий деревянный стул холодит даже через ткань платья — ощущение сразу, как только сажусь. Стены — в тёмной вагонке, потолок низкий, одна лампа над столом даёт жёлтый, тёплый, но узкий круг света. За этим кругом — полутьма.

Чуть переведя дыхание и собравшись с мыслями, встаю и направляюсь к плите и ящикам. Руки двигаются сами собой — ищут зацепку, любую возможность взять ситуацию под контроль. Хоть какую-нибудь.

— Может, кофейку сообразим? — предлагаю я, как ни в чём ни бывало. И даже улыбаюсь. Уголки губ натянуты, как тетива, но держатся. Во блять — а на актёрских-то не училась. Глебушка вот только тренировал.

— Откуда же ты такая взялась? — смотрит на меня Паша.

Взгляд тяжёлый, обволакивающий — как густая патока, которая медленно накрывает. Тёмная вода в его зрачках колышется. Он смотрит на меня, и в этом взгляде — что-то, что я не сразу могу назвать. Интерес. Настоящий, не деловой.

А я начинаю искать турку. Открываю шкафчики — петли скрипят протяжно, внутри пахнет старым деревом и пряностями, то ли кардамоном, то ли анисом. Нахожу джезву — небольшую, медную, потемневшую. Нахожу кофе в жестяной банке. Надо же как-то успокоиться, взять паузу, выдохнуть.

Он подходит сзади.

Слышу шаги — тяжёлые, медленные. Ощущаю тепло его тела за спиной ещё до прикосновения. Чувствую запах — парфюм, что-то резкое и чуть сладкое, незнакомое. И задирает платье.

Прохладный воздух касается кожи бёдер. Лёгкий, почти невесомый.

Ну да — Миша просил надеть платье утром. Такая же была идея. Надо же — как говорится... Мысли сходятся. Хотя, конечно, не совсем.

Конструктивнее, чем остальное.

Вставляет — и ощущение наполненности, распирания, жар разливается волнами. А мне нравится. Тело отзывается само, бёдра подаются навстречу. Подмахиваю, чувствую, как внутри нарастает сладкое напряжение. Потом замираю — сознательно останавливаю движение, чтобы не кончил слишком быстро, чтобы растянуть время. Геолокация-то у Вадика есть. Очень на него надеюсь.

Засаживает на полную глубину и тоже останавливается. Полностью внутри. Держит, крепко прижимая за талию — пальцы впиваются в кожу, оставляют следы. Целует сзади у основания шеи — губы горячие, влажные, дыхание обжигает. Мурашки рассыпаются по коже, стекают вниз по позвоночнику.

Ну хорошо же.

Начинает разминать попку — пальцы медленно кружат, надавливают, проникают. Ощущение другое — более острое, на грани боли и удовольствия. Как-то и там всё тип-топ — тело расслабилось, приняло, открылось. Тут чем дольше, тем лучше. Время тянется — секунды превращаются в вязкий мёд.

Кончил. Чувствую, как волна проходит через его тело и отдаётся во мне пульсирующими толчками. Прижимает крепче — ребра давят на край столешницы, дерево твёрдое под ладонями. Целует в шею, в то чувствительное место под ухом. Хорошо, блин. Тепло разливается по телу, мышцы размягчаются.

— Паш, у тебя есть отличный вариант — сваливать прямо сейчас, — предлагаю я ему реальный вариант развития событий. Голос ещё чуть хрипловат, дыхание не до конца выровнялось.

— Значит, ты со мной, — решает он. Не спрашивает — констатирует факт, как будто решение уже принято, осталось только зафиксировать.

— Ну так я вроде так и предлагала, — отвечаю, выравнивая платье. Ткань скользит по разгорячённой коже.

— Паспорт-то есть? — уточняю, понимая, что без документа никуда не уехать.

— Я твой прихватил, — это прям радует. Молодец какой. Предусмотрительный.

Вызывает такси через приложение. Экран телефона светится синеватым в полутьме кухни. Голубоватый свет на его лице — скулы резкие, взгляд сосредоточен. Вот это я не учла: не хочет светить свою тачку. Умно.

Слава яйцам, ноутбук держит при себе — я краем глаза слежу за серебристым корпусом.

Едем в аэропорт.

За окном мелькают огни — жёлтые, красные, белые, сливаются в мутные полосы. Город снаружи живёт своей жизнью, не зная про нас. Фонари проносятся один за другим. Я смотрю в окно и думаю: как странно. Как всё это странно.

Ближайший рейс — на Анталью.

Аэропорт встречает механическим гулом голосов, шорохом чемоданов на колёсиках, резким запахом кофе из кафешки у входа и дежурным холодом кондиционеров. Слышу объявления по громкой связи — равнодушный женский голос, который называет номера рейсов и выходов. Прошли регистрацию. Идём на посадку. Прям с виду такая парочка — наверное, мило и прилично смотримся. Кто же знает, что там у него за основной вид деятельности. Одет прилично — серый костюм сидит безупречно, рубашка свежая, держится культурно, никакой нервозности в движениях.

И тут я вижу — буквально влетает в зал тот самый Илья.

Вау! Успел!

Лицо красное, взмокшее — явно бежал. Грудь вздымается часто, пиджак перекошен. Ловлю его взгляд — он видит нас и останавливается. Выдыхает.

— Паш, ты иди, а я с ними поговорю — хорошо? — говорю ему.

Он держит ноут в руках. Решает. Глаза бегают — просчитывает риски быстро, профессионально. Сейчас явно на него ничего нет. Но вот не факт, что не появится. Он быстро соображает и оценивает ситуацию — это видно по тому, как меняется его взгляд, как чуть расслабляются плечи.

— Ты мне позвони. Я же тебе сказала, что всё сделаем, — напоминаю ему. Планы у нас были грандиозные. И они никуда не делись. Просто я, в свете последних событий, стрёмаюсь с ним куда-то ехать.

— Ну пока... — он прижимает меня к себе и целует ухо. Прям страстно. Губы накрывают мочку, язык проводит по завитку — медленно, с нажимом. Внутри что-то сжимается. Не от страха — от чего-то другого.

— Пока, — я улыбаюсь, беру его руку и чуть сжимаю. Мол, мир, дружба, жвачка. Мы ж друзья навеки! Ладонь его тёплая, чуть влажная.

Он садится на рейс.

Я иду к Илье — и улыбаюсь искренне. Лицо расслабляется, напряжение спадает само собой, как воздух из шарика.

— Ох, успели, — честно признаётся Илья, вытирая лоб рукавом. — Хорошо, что Вадим Петрович локацию нам дал.

— И правда хорошо, — соглашаюсь я.

Вадик ждёт в своём бумере. Не выходит — видно только силуэт за тонированным стеклом. Я сажусь на переднее сиденье. Кожа сиденья прохладная, почти холодная после тепла снаружи. Пахнет дорогим салоном — смесь кожи и едва уловимого парфюма, что-то восточное, тяжёлое. Дверца закрывается с мягким, сытым щелчком.

Глава 29

Мотор урчит ровно. Машина плывёт по дороге — плавно, бесшумно, как на волне.

— Ну что, всех олигархов перетрахала? — он держит руку на моей коленке. Ладонь тяжёлая, горячая. В голосе нет осуждения — скорее любопытство. Просто для начала разговора.

— Вадя,