Жизнь под прицелом - Sasha Han

И голос дрогнул. Я слышу это сама — как он дрогнул. Накатила волна благодарности, смешанной с облегчением, такой силы, что на секунду стало трудно дышать.

— Ну, в общем, всё хорошо, что хорошо продолжается. Ты столько материала скинула, что тут на оставшуюся жизнь хватит, — намекает он на контент, который заплатят хорошие деньги. Пальцы поглаживают мою коленку через ткань — лёгкие, круговые движения.

— Да и не только это. Паша как доберётся — так и продолжим ещё одно увлекательное занятие. Перевод денежек через офшоры, — напоминаю я ещё один важнейший пункт плана. Этот пункт никуда не делся.

— Паша... хм... что — хорош? — в голосе Вади что-то звучит такое, что я оборачиваюсь. Он смотрит прямо. Не отводит взгляд.

— Ну... да... — признаюсь. Вадик вздыхает. Грудь поднимается и медленно опускается.

— Лесь, а я с женой развожусь, — как-то грустно говорит он.

Слова падают в тишину салона. Тяжело. Отдельно.

— Почему? — я точно этого не ожидала. Разворачиваюсь к нему всем телом, смотрю в лицо.

— А может, из-за кого? — ну блин. Поворот событий. В груди что-то ёкнуло — маленький толчок, как будто сердце пропустило удар.

— Ты серьёзно? — уточняю я.

Мне нужно увидеть. Понять — правда это или игра. Я смотрю на него внимательно: как он держит руль, как дышит, как смотрит — есть что-то, что люди не умеют контролировать.

— А может, я серьёзно?

Я, честно, от него такого не ожидала. Хорошие у нас отношения. Классные. Но не ожидала. Сердце застучало быстрее, в ушах немного зашумело.

— Я же козёл, Лесь, — признаётся он. Тихо, почти шёпот.

— Ну так вы все такие, — справедливо замечаю я. Пытаюсь сохранить лёгкость — хотя внутри всё переворачивается.

— Просто это же моя была идея — чтобы они тебя нам отдали... — признаётся он. — Я просто так тебя захотел...

Повисает пауза.

Только шум мотора. Гудение шин по асфальту. Где-то снаружи — гудок машины, далёкий, приглушённый стеклом.

— Вадик, так по факту-то получилось, что хорошая была идея, — улыбаюсь я.

Ну, конечно, не совсем это так. Не совсем. Но уж что теперь! Глотаю ком в горле.

— Я квартиру отдельную снял, — опять удивляет меня он. Поворачивает голову, ловит мой взгляд.

— Ну так поехали, — говорю я.

Да уж, какой-то бесконечный у меня трах сегодня получается. Но я рада. Честно. Приятно. Не ожидала. Тело расслабляется — тянется к теплу, как кошка на солнечное пятно.

— Вадь, а я рада. Ты меня приятно удивил, — честно говорю я.

Квартира приятная. Не сильно далеко от центра, в уютном южном райончике столицы. Свежий ремонт — пахнет краской и новой мебелью, тем особенным запахом жилья, в котором ещё никто не жил, которое ещё не успело накопить чужие запахи и истории. Светлые стены, паркет светлый, окно большое.

Я после душа стою в уже готовом для меня халатике у окна. Халат мягкий, тёплый, укутывает с ног до головы — стою и смотрю на улицу. Чуть влажные волосы холодят плечи. За окном — вечер, или уже ночь? Огни домов напротив, движение внизу, маленькие люди на тротуаре. Нравится мне — смотреть в окно. Нравится наблюдать, как свет играет на стёклах домов напротив, как двигаются люди внизу — маленькие, как муравьи, со своими маленькими, срочными делами. И жить мне нравится! Офигенно нравится. И офигенно нравится, что Вадя мне опять продлил это удовольствие.

Что-то Вадя не спешит переходить к активным действиям. Стоит в дверях, смотрит. В глазах что-то сложное — многослойное, как слои в том тёмном взгляде, который я не сразу умею читать.

— Я даже не представляю... Как ты... со всеми ими... и с нами... — ну да. Это про обилие траха в моей жизни после того, как меня лишили девственности. Голос его сбивается — слова застревают, выходят с паузами. Да я и сама не очень представляю. Я просто об этом не думала. А что думать — что от этого изменится?

Удавиться мне никогда не хотелось. Это я уже говорила.

— Не знаю... — честно отвечаю я. Пожимаю плечами — халат сползает, обнажает плечо. Я не поправляю.

— Я тоже виноват, — это он про то, что... Ну да. Мог бы сделать так, чтобы они все от меня отлепились, ещё тогда. Молчу. Что говорить? В жизни бывает много ситуаций, которые, может, и хочется изменить — да не можется уже. Это история. А история, как известно, не имеет сослагательного наклонения.

— А ты хочешь только со мной? — спрашивает Вадик. Как-то неуверенно — в голосе проскальзывает что-то юношеское, незащищённое. Он стоит в дверях и ждёт.

— Хочу! — блин, ну конечно хочу. Замоталась я уже.

Отвечаю быстро, решительно — пусть знает, что это правда.

— Так я же не олигарх, — опять как-то скромно. Опускает глаза. Почти смешно.

— Вадь, так это же временно, — намекаю я на то, что всё впереди. Какие наши годы. Естественно, Вадик старше — лет так эдак на двенадцать. Ну и что? Для такой болезни, как олигархия — это ещё не возраст. У него есть уже большой сын от первого брака, который как-то совсем быстро распался. Видимо, по молодости и дурости. А во втором — почему-то никто так и не родился.

— Вадь, а почему у тебя с женой детей нет? — он понимает, что я про ту, с которой сейчас разводится.

— Знаешь, я не просил. А она как-то тоже... не предлагала, — ответил он и сам задумался. Взгляд уходит в сторону, в какую-то свою внутреннюю даль. Пауза длинная.

А я вот тоже задумалась. Это что же значит — от меня ждут вот таких вот предложений? А я-то пока не совсем, так сказать, готова. Ну ладно. Посмотрим. Пока займёмся финансовым обеспечением.

Он берёт меня на руки и несёт на кровать.

Руки крепкие, уверенные — я чувствую себя лёгкой, почти невесомой. Странное ощущение — приятное. Как будто кто-то взял на себя часть веса, который ты несёшь сам. Вадя, как приятно.

И я уже не помню, что было совсем недавно.

Зачем мне об этом помнить? У меня может память короткая, когда надо. Это не недостаток — это навык. Очень полезный навык, кстати говоря.

Глава 30. Вася, как всё было.

Мы, как обычно, собрались у Севы и уже всё, что нужно, обсудили.

У него классная квартира. Большая гостиная-столовая-кухня, как сейчас принято делать — открытое пространство, высокие потолки, панорамные окна. Свет льётся потоками, отражается на глянцевых поверхностях столешниц и полированного пола. Куча диванов и кресел — мягких, глубоких,