Запретная цель - Лана Гриц

Судья возвращается, все встают.

— Суд постановил…

Я смотрю только на Машу, она даже не дышит.

— Назначить наказание в виде домашнего ареста…

Выдох проходит по залу почти одновременно. Маша закрывает глаза всего на секунду, ее плечи с облегчением опускаются.

Судья продолжает зачитывать условия: контроль, ограничения, обязанности. Но главное для нас уже прозвучало.

Домашний арест.

Для всех нас это победа.

Заседание заканчивается, люди начинают расходиться.

Я поднимаюсь и первым делом подхожу к адвокату, жму ему руку.

— Спасибо.

Он усмехается.

— Благодарите свою девушку. Она вовремя начала говорить правду.

Я перевожу взгляд на Машу, она немного растерянная стоит чуть в стороне. Подхожу к ней, беру за руку и притягиваю в свои объятия. Она утыкается лицом мне в грудь и тихо выдыхает. Тепло разливается по телу.

Мы все сделали правильно.

После суда мы отправляемся к моей квартире. Возле подъезда я помогаю Маше вылезти из машины.

— Я до сих пор не верю, что ты на это пошел.

— Домашний арест должен проходить по адресу, который заявлен следствию, — спокойно объясняю я. — Твою коммуналку адвокат зарубил сразу и правильно сделал.

Она усмехается.

— Боится, что меня украдут алкоголики?

— Боюсь, что тебя снова попробуют убить.

У нее исчезает улыбка, а я стискиваю челюсть, шутник хренов.

— Ты же понимаешь, что это неудобно?

— Для кого?

— Для тебя.

— Переживу.

— А если я тебя достану?

— Ты уже достала, — улыбаюсь я, приобнимаю ее за шею и целую в макушку.

Потом я достаю ее сумку с заднего сиденья. Маша тянется к моей руке:

— Я сама.

Я убираю руку в сторону, не отдаю.

— Я вижу.

Она закатывает глаза.

— Господи, какой ты иногда…

— Нормальный мужик? — спокойно подсказываю я.

Она давится смешком.

Мы поднимаемся в квартиру, я открываю дверь и пропускаю ее вперед.

Маша медленно входит и осматривается. Это не очередное временное убежище, теперь это ее дом тоже.

Я закрываю дверь и поворачиваю замок. Снимаю куртку, и замечаю пристальный взгляд Маши.

— Что?

— Ничего.

Я заношу ее сумку в спальню, в шкафу я еще три дня назад освободил место для ее вещей.

— Почему ты все это делаешь для меня?

Я подхожу ближе.

— Потому что ты теперь моя ответственность.

Она сразу морщится.

— Звучит ужасно романтично.

Я усмехаюсь и поднимаю руку, убираю прядь волос ей за ухо.

— Тогда скажу по-другому. Я делаю это потому, что хочу.

— Сереж, — она закусывает губку, а меня нереально заводит это простое действие, — со мной сложно.

— Я заметил.

— У меня проблемы с законом.

— Уже решаем.

— Я хакер.

— Бывший, — поправляю ее.

Она тихо посмеивается.

И я понимаю, что пропал окончательно. Давно. Просто только сейчас перестал делать вид, что еще держу ситуацию под контролем.

Я провожу пальцами по ее щеке.

— Ты так смотришь, — шепчет она.

— Как?

— Будто сейчас натворишь глупостей.

Усмехаюсь уголком губ.

Если бы она знала, сколько этих «глупостей» я уже прокрутил в голове за последнее время. Как часто ловил себя на мысли, что хочу ее коснуться, прижать к стене, поцеловать так, чтобы она забыла обо всем, кроме меня.

— Уже натворил.

Маша опускает взгляд на мои губы, и в этот момент остатки выдержки летят к черту. Мои пальцы вплетаются в ее волосы, и когда наши губы встречаются, внутри все взрывается.

Слишком долго мы оба ходили по краю.

Слишком долго смотрели друг на друга.

Я целую ее жадно и глубоко.

Она хватается за мою футболку, сминает ткань в кулаках.

Какая же она…

Я прижимаю ее ближе, ладонь скользит по спине, чувствую, как она вздрагивает от прикосновения.

Мы врезаемся в стену. Кажется, это я прижал ее слишком резко, но она только сильнее обнимает меня за шею и отвечает так, будто тоже давно этого хотела.

ГЛАВА 42.

ГЛАВА 42.

Маша

Губы у Сергея жадные, требовательные, не оставляющие пространства для сомнений. Он целует меня так страстно, будто хочет выпить меня до дна.

Я всегда думала, что поцелуи с ним будут нежными и аккуратными. Он же такой сдержанный, такой контролирующий все вокруг.

Как же я ошибалась.

Его руки везде одновременно: на моей талии, на спине, в волосах. Он прижимает меня к стене так сильно, что между нами не остается воздуха, только жар и тяжелое дыхание.

Я втягиваю его нижнюю губу, провожу по ней языком, и он сдавленно стонет, показывая, каким титаническим трудом ему удавалось сдержать себя в руках.

Его ладони ложатся на мои бедра, и он поднимает меня. Ноги сами обхватывают его торс, а он уже несет меня куда-то, не прерывая поцелуя.

Не знаю, куда мы заходим, а потом чувствую, как край кровати врезается мне в спину, а потом ощущаю мягкость постели. Сергей нависает сверху, опираясь на локти, и смотрит так, что внутри все переворачивается.

— Сереж…

— Тш-ш, — он проводит пальцами по моей щеке, спускается ниже, к шее, ключицам. Останавливается на пуговице блузки. — Можно?

Да что за вопрос? После всего, что было? После всех этих недель, когда мы смотрели друг на друга и не могли коснуться?

Вместо ответа я сама расстегиваю первую пуговицу, вторую, третью. Его дыхание становится чаще.

А потом он наклоняется и целует меня туда, где бьется пульс на шее. Я запрокидываю голову, и мир сужается до его губ, его рук, его запаха.

Блузка летит куда-то в сторону, лифчик следом.

Сергей отстраняется, чтобы стянуть через голову свою футболку, и я замираю. Видела его без нее и раньше, но сейчас другое дело. Какое же соблазнительное у него тело, хочется проводить пальцами по каждой мышце, по каждой выемке рельефного торса.

— Иди сюда, — тяну его за ремень джинсов.

Он послушно наклоняется, и его губы снова находят мои. Поцелуй становится еще глубже, медленнее. Каждое прикосновение к его горячей коже отзывается теплом внизу живота.

Его руки гладят мои бока, спускаются к поясу юбки. Пальцы дрожат, когда он расстегивает молнию. Я замечаю, что исчез контроль, которым он так дорожил. Осталось только то, что мы оба так долго прятали.

Он стягивает с меня юбку, следом трусики, и я чувствую себя обнаженной не потому, что