Лекарь из Пустоты. Книга 9 - Александр Майерс

Зотов почувствовал, как по телу прокатилась волна жара. Такое ощущение, словно он оказался в растопленной бане, одетый в зимнее пальто. Он ослабил галстук и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки.

Что это? Может, от стресса? Хотя не сказать, чтобы он сильно волновался из-за интервью…

— Включи кондиционер! — рявкнул барон водителю.

Барон опустил бронированное стекло, впуская в машину мороз с улицы. В салон ударил поток ледяного воздуха, но это не помогло. Зотов продолжал потеть.

Константин Андреевич задрал рукав и опустил взгляд на своё правое запястье. Защитные руны на платиновом родовом браслете тревожно пульсировали.

Нет…

Барон ощутил, как вместо жара его тут же охватил ледяной холод. Браслет реагировал на попытку проклятия, но это невозможно! Зотов находился под постоянной защитой лучших ритуалистов великого князя Малахова. На нём висел щит такого уровня, что даже архимаг не смог бы пробить его.

Но артефакт не мог ошибиться. А поскольку он был завязан на кровную линию…

Зотов побледнел. Если проклятие бьёт не по нему, значит…

Тишину салона разорвал звонок. На экране смартфона высветилось имя жены, которая сейчас вместе с детьми находилась в их петербургской резиденции.

Дрожащим пальцем Зотов нажал на кнопку ответа.

— Костя! — раздался в трубке истеричный, срывающийся крик супруги. — Костя, это Маша!

— Что с ней⁈ — рявкнул барон, чувствуя, как сердце пускается вскачь. Неужели кто-то посмел наслать проклятие на его дочь⁈

— Она потеряла сознание, бьётся в судорогах, а по лицу… ползёт чёрная паутина! Я вызвала лекарей, но они не знают, что делать! Костя, она умирает! — доносился полный слёз голос жены.

— Тихо, Аня. Я сейчас позвоню. Прибудут лучшие целители. Скажи нашим, пусть поддерживают Машу всеми силами. Если она умрёт — они тоже умрут, так и передай!

— Костя…

— Сделай, что я сказал!!! — рявкнул Константин Андреевич и сбросил звонок.

Дальнейшие сутки слились для Зотова в один сплошной кошмар. Он отменил встречи и другие дела, задействовал все свои связи и не считал денег, используя все возможные способы для спасения дочери.

Лучшие столичные магистры экстренно прибывали в его петербургский особняк, проводили диагностику, применяли редчайшие эликсиры и… разводили руками. Проклятие оказалось настолько сложным, что любое вмешательство могло убить Марию Зотову на месте.

Всё, на что хватало целителей — это сдерживать проклятие. Маша болталась между жизнью и смертью, и этот баланс оставался чрезвычайно хрупким.

С помощью великого князя Малахова удалось даже пригласить самого Бархатова, чтобы он осмотрел угасающую девочку. После этого он позвонил барону и вместо приветствия тяжело вздохнул.

— Увы, Константин Андреевич. Я вынужден признать, что мои люди бессильны, и даже моих навыков здесь недостаточно. Архитектура проклятия выходит за рамки классического целительства, оно… В общем, если простым языком, то это проклятие на крови, а такие чрезвычайно сложно уничтожить.

— Кто-то достал образец крови моей дочери⁈ — скрипнув зубами, рыкнул Зотов.

— Увы, да.

Барон обхватил голову руками, из его горла вырвался сдавленный хрип.

— Что же делать, ваша светлость?

Бархатов снова тяжело вздохнул и произнёс:

— Думаю, есть только один человек, который может вам помочь…

Глава 13

Российская империя, город Санкт-Петербург, особняк рода Серебровых

«Юрий Дмитриевич, к вам обратится барон Зотов. Девочка умирает, проклятие на крови. Помочь способны только вы. Прошу, не отказывайте. Давайте считать, что это ещё один пациент из тех троих, что вы обещали исцелить лично».

Таким было сообщение от князя Бархатова, пришедшее поздно вечером. Странно, почему князь вдруг решил просить помочь Зотову? И почему в формате сообщения, а не звонка?

Я даже ненароком подумал, что это какая-то подстава, но нет. Номер точно принадлежал Михаилу Андреевичу. Не знаю, может, взыграл профессиональный интерес, а может, Бархатов и Зотов знакомы лучше, чем я думаю.

Что касается формата просьбы — всё стало понятно через минуту. Князь просто не захотел занимать линию, а барон позвонил мне сразу же после того, как пришло сообщение.

— Граф Серебров? Это барон Зотов, — голос был хриплым, совсем не похожим на голос того самоуверенного барона, которого я видел на приёмах.

— Слушаю вас, Константин Андреевич.

— Полагаю, вы уже в курсе ситуации… Моя дочь… Маша… ей восемь лет. На неё наслали кровное проклятие. Лучшие целители империи, даже князь Бархатов, оказались бессильны. Его светлость сказал, что только вы… — голос Зотова сорвался, и он сделал паузу, собираясь с силами. — Граф, я заплачу любую сумму, просто назовите. Поместье, машины, доли в предприятиях — забирайте что угодно. Только спасите мою девочку!

Я протяжно вздохнул. Этот человек на приёме у великого князя Барятинского пытался уколоть меня историей с Усовым, надеясь выставить дураком. А сейчас, забыв о гордости, готов был отдать всё, что имел.

Впрочем, в этот момент со мной говорил не интриган и не кандидат в князья, а всего лишь отец, у которого умирал ребёнок.

— Не нужно денег, барон, и всё остальное тоже не нужно. Я не стану торговаться, когда речь идёт о жизни ребёнка. Назовите адрес, выезжаю немедленно, — ответил я.

— Я… благодарю вас, граф. Я ваш должник до конца жизни, — выдавил Зотов и продиктовал адрес.

Через двадцать минут мой магомобиль уже мчался по вечернему Петербургу.

В особняке Зотовых, расположенном на юге столицы, царила суматоха. Бледный барон, не дожидаясь, пока я выйду из машины, бросился ко мне сам.

— Сюда, граф, прошу! — он почти бежал, ведя меня по широкой лестнице на второй этаж.

В детской царил полумрак. У кровати толпились несколько целителей, рядом всхлипывала баронесса. Девочка лежала на постели, а по её лицу, от висков к шее, расползалась тонкая чёрная паутина. Маша дышала прерывисто, и, судя по ауре, находилась на грани смерти.

— Добрый вечер, господа. Благодарю за усилия, но теперь попрошу оставить меня с пациентом наедине, — сказал я магистрам.

— Думаете, сможете с этим справиться, ваше сиятельство? — пробурчал один из них.

— Я должен попробовать.

— Мы перепробовали уже всё.

— А я нет. Прошу, оставьте меня наедине с пациентом, — твёрже повторил я.

Целители, переглянувшись, ретировались. Константин Андреевич взял жену под руку и тоже вывел из комнаты, бросив на меня полный надежды взгляд.

Я придвинул стул, сел рядом с кроватью и принялся за детальную диагностику ауры девочки.

То, что я