Мы-Погодаевские - Михаил Константинович Зарубин

Вписать бы в славные дела.

А вот и Михаил Мазаник,

Такой медлительный медведь,

Он вдохновенными глазами

Глядел на духовную медь.

Хоть вел кружок

Музинструментов.

Но все же обожал баян,

И лучше не было момента,

Когда он музыкой был «пьян».

Мазаник — труженик отменный.

Не только баянист — солист!

И точно, был актер бессменный,

Почти заслуженный артист!

Он делал все с такой любовью,

Со скрупулезностью такой,

Порою и во вред здоровью.

Забыв, коль надо, про покой.

Вот Житарев, плясун и комик,

На сцене, как «девятый вал».

То он смешил людей до колик,

То глубоко в грусть погружал.

И мастером был на все руки —

Электрик, плотник и актер,

Нет, никогда не знал он скуки,

Животрепещущ, как костер.

Был инженер — певец Перфильев,

К тому же вдумчивый актер,

Ему лишь не хватало крыльев,

Ох, как бы он их распростер!

И пела Нелли Белоброва

(Пора бы ей «Народной» стать!),

Ее был слушал, слушал снова,

И снова слушал и опять…

Не жизнь была у нас, Малина

В Нижнеилимском РДКа.

Нет-нет да вспомнится Марина

И легкая ее нога.

Она была миниатюрной,

Хореографию вела

И в нашей клубной жизни бурной

Такою скромницей слыла…

Писал тогда я в стенгазете,

Скорей всего, под Новый год,

В ее столбцах я в «лучшем свете»

Всем выдал порции острот;

«Марина — бог хореографии,

На сцене, словно мотылек,

В ее короткой биографии

Все начинается от ног…»

А не от печки, как считалось,

Как уверяли до сих пор,

И как все ошибались малость,

Но пусть все это — не в укор.

И мы ее, как дочь, любили,

От разных стрессов берегли,

И в этом все едины были:

Мы все же кое-что могли.

А вот и баянист Москвитин

Любитель модных сигарет.

Был в разных ипостасях виден.

То композитор, то поэт,

Еще — артист, солит и мастер

По загрустившим вдруг часам,

А то, бывало, скажет: Здрасте!

Где он, желаннейший «Агдам»?

О Погодаеве Алеше

В газете строки я писал,

Что парень, может, он хороший,

Но хвастунам всем фору дал.

«Алеша покорил Урал,

Урал к его ногам упал,

Так почему же перед ним

Непокоренным тек Илим?»

А вот и Саша, Ступин Саша,

И на его груди — баян,

Солист, артист и скромность наша.

Ему талант от Бога дан.

Послесловие

Еще бы многих в этот очерк

Я с удовольствием вписал.

Но поиспортился мой почерк,

Должно быть, очень я устал.

Прошу простить меня за это

Всех, про кого я «позабыл».

Другие явятся поэты,

Чтоб этот очерк полным был.

В Нижнеилимске — дно морское,

И, поплутав, наш РДКа

Возник с пропиской городскою

В Железногорске на века.

Паренек из деревни Зыряновой

Академику Михаилу Кузьмичу Янгелю — уроженуц деревни Зыряновой, что на Илиме

Зима. В берлогах спят медведи,

Под снегом пашни и трава.

Скрипят полозья: Минька едет

Вдоль Солянушки по дрова.

В Илим впадает Солянушка —

Речушка в десять трудных верст,

На устье — вся в снегу — избушка,

В ней трудно выпрямиться в рост.

За поворот ушла деревня,

Дымами вперяясь в облака.

Застыли царственно деревья

В роскошных шубах куржака.

Пни, наряжась в ушканьи шапки,

Их заломили набекрень.

На высохшей еловой лапке

Поет пичуга: «Дзень да дзень».

Дорога вьется между сосен,

Вползая глубже в стылый лес.

Мороз жесток, мороз несносен,

Под шабуришкой Миньке влез.

И Минька бил о ногу ногу,

В мохнатках пальцы яро жал,

Но все же спрыгнул на дорогу

И за санями побежал.

Согрелся возчик мало-мало,

На пялы плюхнулся пластом,

По ветке белка пробежала,

Мелькая дымчатым хвостом,

И затаилась, скрывшись в хвою,

Лишь с веток сыпал снежный пыл…

Жаль, взял отец ружье с собою,

А то бы белку сын добыл.

Бежит Каурка тихой рысью,

И Минька вертит головой.

Любуется небесной высью,

Таинственной и голубой.

Родная, милая сторонка,

Влюблен в тебя и стар и млад,

Здесь горе — горько, счастье — звонко,

Порою — рай, порою — ад.

Трудись, старайся, жить-то можно,

Пусть не щедра природа здесь.

В суровой стороне таежной

Для жизни все, что надо, есть.

В борьбе упорной, долгой, нудной,

В поту, в мозолях хлебороб

Берет хлеб с пашни многотрудной

Чуть не с пеленок и по гроб.

И рыба не дается даром,

И зверь в лесу — не тут как тут…

Везде-везде, в большом и малом —

Непереходящий тяжкий труд.

Но все же на родной сторонке

Бывают часто вечера,

Когда гармонь зальется звонко

И длятся пляски до утра.

Поют девчата в хороводе,

Пыль от черков и от сапог…

И вдруг при всем честном народе

Обнимет девку паренек…

И кто-то ахнет, кто-то ухнет,

И кто-то крикнет: стыд и срам!

Усталый месяц в небе тухнет,

Пора, пожалуй, по домам.

…А Минька едет, едет, едет

Вдоль Солянушки по дрова.

Он знает: есть на белом свете

Столица все страны — Москва.

Студентом Горной Академии

Стал Костя — старший Минькин брат,

Зовет к себе в