Холодное пламя - Мари Милас

Он кивает, его грудь вздымается от частого дыхания. Между нами висит тупое, тяжелое молчание, которое душит так, что хочется открыть окно, а мы ведь и так на улице. Я вздыхаю и начинаю перелезать через забор, чтобы попасть на свою сторону веранды.

– Куда ты? Не уходи. – Не думаю, что хоть раз слышала, чтобы голос Марка звучал так умоляюще.

– Я пошла за твоим подарком, ворчун. Не плачь.

– И не собирался, – бубнит он мне вслед.

Я захожу домой, быстро хватаю подарок и возвращаюсь. Оставаясь на своей половине веранды, протягиваю Марку маленькую коробочку.

– Скажи честно, меня ударит током?

– Возможно. – Пожимаю плечами. – Не откроешь, не узнаешь.

Он осторожно подцепляет крышку коробочки, будто в его руках бомба.

– Брелок? –  Его большие пальцы подцепляют колечко.

– Нажми на кнопку.

– Боже, я действительно боюсь, что меня ударит током. – Он хмыкает, а я смеюсь. – Ты запугала меня, женщина.

Марк нажимает на маленькую кнопку, появляется лунный свет как от фонарика. Я обхватываю его руку и навожу на свою ладонь. Надпись «улыбнись» высвечивается на моей коже, как если бы на нее направили кинопроектор.

На лице Марка за считаные секунды появляется самая яркая улыбка, которую я только видела.

– На тот случай, если забудешь, как улыбаться.

Марк поднимает голову, заключая мой взгляд в ловушку. Наши лбы почти соприкасаются, а дыхание смешивается. Маленький огонек, который постоянно горит, когда мы стоим так близко, начинает разгораться до полноценного пламени.

Я протягиваю руку и касаюсь его темных волос, скользя кончиками пальцев по шраму на виске. Марк слегка наклоняет голову, словно хочет прильнуть щекой к моей ладони.

Его взгляд опускается на мои губы, затем возвращается к глазам и так по кругу. В животе так сильно все сжимается, что я едва могу дышать.

– Скажи мне, что ты тоже чувствуешь это, – нежно, почти таинственно произносит Марк.

– Да, – еле слышно отвечаю я. Мои губы касаются его колючей щеки, впитывая тепло. – Я чувствую, что мне пора домой.

Я еще раз вдыхаю его аромат, который как туман оседает в моих легких. А затем отстраняюсь и шепчу:

– С днем рождения, капитан.

Глава 17

Лили

Когда я прощаюсь со своей утренней группой, с меня градом стекает пот. Благодаря физиотерапии, спина окончательно перестала болеть. За всё занятие мне даже не захотелось ни разу остановиться, чтобы размять поясницу.

– Миссис Линк и миссис Трент записались в твою группу, – хохочет Лола, прижимая к животу книгу с интересным названием «Садись, прокачу». Стесняюсь спросить: на чем именно там катаются? – За этим становится все интереснее наблюдать. Может быть, за миссис Трент и Грег подтянется? – Она поигрывает бровями.

Я усмехаюсь и ложусь на небольшой диванчик при входе в студию. Перекинув ноги через подлокотник, заплетаю бахрому на своей юбке в маленькие косички. Это ужасная привычка сохранилась у меня с самого детства. Когда я была маленькой, то очень нервничала перед каждой тренировкой, поэтому плела эти косы, которые потом приходилось распутывать, как колтуны на волосах.

– Она будет в одной группе с Мией?

– Да, – коварно отвечает Лола.

Я ахаю.

– Ты специально записала ее к ней в группу? Какая ты ужасная… – хихикаю. – Они подерутся еще на разминке. О боже, а вдруг Мия снимет туфлю и…

Колокольчик на двери оповещает о посетителе.

Я запрокидываю голову, смотря вверх ногами на недовольного Ричарда.

– Что случилось?

Удивительно, но мне уже удается без слов понять настроение Ричарда. Возможно, это потому, что наша мимика слишком похожа. Он так же, как и я, хмурит одну бровь, когда чем-то встревожен. И именно сейчас эта одна бровь очень напряжена.

– Ты не была на физиопроцедуре. – Он упирает руки в бока. – Один раз, Лили! Один раз я не проконтролировал, и ты…

– Не повышай на меня голос. – Я встаю с дивана и складываю руки на груди, потирая плечи.

Знаю, что Ричард навряд ли набросится на меня, как озлобленные дети в приюте, но мне все равно хочется защититься. Это движение стало настолько отрепетированным, что зачастую я даже не замечаю, как все еще скукоживаюсь. Хотя мне, на секунду, двадцать семь лет. Я должна уже сто раз исцелиться и жить нормально.

– Ты не имеешь никакого права так со мной разговаривать.

– Я твой тренер, Лили. Твое здоровье – моя ответственность. Да, я злюсь. Да, я кричу, черт возьми. Но только потому, что переживаю. Я знаю, какого это – отказываться от мечты. Знаю, как больно прощаться с тем, к чему шел всю жизнь. – Его грудь вздымается, а руки сжаты в кулаки. – Так что да, я забочусь о тебе. И о твоей спине, которая может подвести тебя в самый неподходящий момент, если ты не закончишь лечение.

Он разочарованно качает головой и уходит в свой кабинет.

Я опускаю руки и плюхаюсь на диван.

– Я облажалась, не так ли? – Поворачиваюсь к Лоле, которая делает вид, что «Садись, прокачу» – самое увлекательное чтиво в ее жизни.

Она нехотя отрывает взгляд, будто ее не впечатлило, что рядом с ней взорвалась часовая бомба в лице Ричарда.

– А?

– Прекращай, ты же слышала. Мы были буквально в паре метров от тебя.

Она вздыхает и откладывает книгу.

– Ненавижу быть свидетелем чужих конфликтов. Я ощущаю себя… лабрадором?

Я хмурюсь, не понимая, к чему она клонит.

– Странное сравнение, но допустим.

Она закатывает глаза.

– Ну знаешь, лабрадоры, такие добрые милые собачки, которые сидят между своими хозяевами с глазами на мокром месте, когда те бросаются друг в друга посудой.

Я моргаю. Затем еще раз моргаю.

– Ох, Лили. – Лола хлопает по стойке ресепшена. – Я просто ненавижу конфликты, ясно? Мне хочется сразу кого-то пожалеть, зализать, как лабрадор, а для этого придется принимать чью-то сторону. Делать выбор. Говорить свое мн… Короче, все, неважно.

Она прекращает свой поток слов, вновь утыкаясь носом в книгу. Я начинаю думать, что Лола сбегает в свои выдуманные миры каждый раз, когда на нее слишком давит этот… реальный. С кучей проблем и вопросов, на которые люди хотят знать ответы.

Она вновь выглядывает из-за книги.

– Ладно.  Да, ты облажалась. Но и он облажался. И слава богу, что вы оба виноваты.

Да, ведь ей тогда не придется делать выбор. 

Лола завязывает свои светлые, слегка розоватые, волосы в пучок, а затем засовывает в него карандаш, которым обычно делает заметки на полях книг.

– Но у меня уже ничего не болит. Сегодня была последняя процедура. Я решила, что ничего страшного не случится. И, если честно,