Развод в 45. Получи свою… Вишенку! - Дора Шабанн

— Создаю для тебя приятные воспоминания, — промурчал на ушко Александр Федорович, поглаживая горячими ладонями мою спину и не спеша спускаясь ими на талию и ниже.

— Саш, ну, не все же время? — Вишневицкого в моей жизни было не просто много, а очень много.

Он привозил меня в мою квартиру только поспать, а утром возвращался с завтраком и после него доставлял на работу.

Все то время, что я проводила в офисе, о себе забыть он мне тоже не давал: звонил, писал, присылал цветы, фрукты и вкусности.

На мой вопрос Александр ответил прямым, открытым взглядом:

— Как не все? Ты — самое важное, что есть в моей жизни. Помнишь же: я всегда буду рядом. Танюша, любимая, привыкай.

Отдышавшись после пылкого и страстного поцелуя и собрав мозги в кучу, хмыкнула:

— Звучит как угроза…

Тут он рассмеялся, а после вновь поцеловал:

— Люблю тебя, милая. Все для твоего счастья сделаю. Пойдем, твое время блистать…

И мы пошли… блистать.

Через год Саша вручил мне ключи от дома на Заливе. И сделал первое предложение руки и сердца.

Конечно, я была в шоке, но…

— Я польщена, Александр Федорович, вашим предложением и вниманием… — только начала вежливо благодарить, как была перебита.

Мне вручили бокал шампанского, поцеловали в висок и прошептали на ухо:

— Но ты пока не готова, моя строптивица. Я понимаю. Вот только переехать теперь тебе точно придется.

Хорошо, переехать я была согласна.

Но переезжала я, конечно, не просто так, а с многострадальной кроватью и ортопедическим матрасом, выбор которых стоил мне кучи нервов, времени и пары десятков седых волос. Просто невозможно их бросить в квартире после того, как я перессорилась с десятком производителей и консультантов в салонах города. Да, процесс обретения этих бриллиантовых (а иначе не сказать) предметов запомнился Санкт-Петербургу (и Вишневицкому) надолго.

Увидев список моих вещей для перемещения в дом, Саша очень смеялся:

— Тебя в твоем тереме ждёт целая комната-спальня, а ты со своей раскладушкой…

Внимательно на него посмотрела и… мгновенно в новом доме нашлось для меня «место релакса». Очевидно, что фраза: «Или с кроватью, или не поеду!» на фасаде моем была обозначена крупным шрифтом.

Ну вот так мы и съехались. Он — с чемоданом вещей и я — с кроватью.

Моя жизнь вновь неожиданно преобразилась, но неизменным в ней оставался он.

Мой Медведь.

Тот человек, который баловал, носил на руках и решал все возникающие у меня вопросы, проблемы и прочее.

Было здорово.

А дальше сюрприз преподнесла Катенька:

— Мамочка, — звенела дочь колокольчиком в трубку, — мы прислали тебе на электронную почту официальное приглашение, но звоним продублировать лично.

— Татиана, ждом вас на наша свадба, — заявил тут же Энрике да Силва-и-еще-километр-разных-имен.

Веселье.

— Одна ты не полетишь, — хмуро поглядел на меня Александр.

Ну, я планировала захватить с собой бывшую свекровь, так как Тарасов все еще дышал целебным таежным воздухом, где-то далеко за Уралом.

Но это, конечно, для Саши был не аргумент.

Да, естественно, он тут же позвал меня замуж снова: ресторан, свечи, блеск бриллиантов, шампанское, цветы и фрукты.

Но… но… но…

Надо сказать, что отказу он не удивился, а только весело хмыкнул:

— Я не обижусь и не уйду. Не надейся, любимая…

Вообще, я, как бы не надеялась, но развод свой до сих пор вспоминала с содроганием, поэтому… все и так хорошо, зачем что-то менять?

Так что полетели, конечно, втроем.

Пышная и долгая свадьба, шумные, громкие и многочисленные новые родственники… все это наша делегация выдержала достойно, я считаю.

А подарили мы, кстати, молодым квартиру в Петербурге с ремонтом и обстановкой, да. На все это денег я добыла случайно: хотела попросить Сашу посмотреть, почему не шьет бабушкина зингеровская машинка, полезла внутрь и… нашла скромную заначку.

Решила, что деньги Тарасова пригодятся его дочери.

— Мам, Александр Федорович очень тебя любит, — задумчиво поведала мне Катенька перед самым нашим отбытием домой.

Удивленно на нее посмотрела. А она очень знакомо усмехнулась:

— Всегда рядом, на три твоих пожелания вперед предугадывает, носится как со ступой… Мам, а чего ты замуж-то не идешь?

Ну, мои доводы дочери адекватными не показались, но мы, к счастью, уже улетали домой.

А ещё через три года, когда жизнь моя удачно устроилась и текла теперь приятно, деятельно и спокойно, да Силва-младшие прикатили в Петербург. Официально — представить нам Голду-Золотце, двухлетнюю наследницу громкой бразильской фамилии. Неофициально — сбежать от утомительной родни:

— Вспомнить, что «за забором есть жизнь», — хмыкнула Катюша, распивая со мной чаи на террасе, пока Саша катал Золотце в коляске по берегу, а Энрике просто дремал на качелях, закутанный с головой в плед.

Молодежь провела в Северной Столице три летних месяца, проживая то у нас на Заливе, то у себя в квартире, а потом да, жахнуло…

Если дочь давно выросла, а твой мужик внезапно появляется на пороге с паникой в глазах и ребенком на руках, обычно это конец.

Но у нас же все через одно место, да?

Это оказался не конец. Вернее, конечно, конец, но не того.

То есть, не так.

— Танюша, Государыня родная, не вели казнить… Я не смог отказать, ты же понимаешь? Вот, теперь у нас… дочь. Даже доверенность есть.

Как я офигела — не пересказать.

Тут и давняя выходка Тарасова померкла на фоне того, что откололи моя дочь с зятем. Нет, понятно, что они знали, к кому идти со своим бредовым предложением, да.

Вишневицкий жутко переживал, что у нас с ним общий только кот, которого нам подкинула сердобольная Климова.

А тут вот.

Вообще, Голда-Золотце, «Мал золотник, да дорог», оказалась чудным пупсом, но как только ребенок прочухал, что он важен, интересен и о нем заботятся, то ее понесло. Внимание крошке оказалось нужно двадцать четыре часа в сутки и семь дней в неделю. Причём и «папы», и «мамы».

Да, попытки объяснить барышне, что мы, вообще-то, максимум «бабушка и дедушка», провалились.

— Ма-а-ам! — чуть что голосила Золотинка на весь дом и срочно лезла на руки.

А когда с работы являлся Александр Федорович, то малышка неслась по дорожке к воротам с воплем:

— Па-а-а! — и Медведь таял и млел.

И настал конец нашему покою, тишине, внезапным путешествиям и ленивому времени… вдвоем.

Релакс сдох в корчах.

— Танюша, любимая, молодежь напутешествуется, нагуляется и приедет за дочкой, —