Интересы короны - Юлия Арниева

— Благодарю, леди Сандерс… что ж, не буду более злоупотреблять вашим вниманием.

Он отвесил безупречный поклон и направился в сторону столов. Но не прошло и десяти секунд, как он уже был втянут в оживленный разговор с графиней Спенсер у соседней колонны. Я осталась одна, наконец-то позволяя себе перевести дыхание и осмыслить произошедшее. Однако и на этот раз одиночества мне было суждено вкушать ровно минуту.

— Дорогая моя! — раздался над самым моим ухом возмущенный шепот. — Я повсюду ищу вас! Зачем вы спрятались за этой портьерой, точно нашкодившая горничная?

Леди Уилкс возникла подле меня в облаке палевого крепа и ландышевых духов. Не медля ни секунды, она властно подхватила меня под локоть и потянула на себя со всей силой, на которую только способна решительная дама ее почтенных лет.

— Вы только что сидели рядом с Ярмутом! Я видела это собственными глазами! У меня сердце оборвалось, Катрин. Он, между прочим, в этом сезоне донимает уже четвертую молодую вдову, и вы прекрасно понимаете, что лорд не склонен к подобному обществу по чистой случайности.

— Успокойтесь, леди Уилкс, я в полном порядке.

— Вы не в порядке. Вы бледнее мрамора. Идемте немедленно!

Я поднялась, не сопротивляясь. Мы пересекли малую гостиную, прошли в большой зал, где квартет тем временем перешёл на Боккерини, миновали группу болтающих о Гибралтаре офицеров и оказались у буфета, где леди Уилкс, подхватила с подноса два бокала шампанского и сунула один мне.

— Пейте.

— Но я уже пила лимонад, — попыталась возразить я.

— Лимонад в подобных обстоятельствах — мера до прискорбия слабая. Пейте же, это шампанское.

Я отпила. Шампанское было прохладным, сухим и пробралось куда-то глубже желудка прежде, чем я успела это заметить.

— Леди Уилкс, — произнесла я вполголоса, — я только что заключила мирный договор с виконтом Генри Сандерсом.

— Вы что сделали? — она едва не выронила свой бокал.

— Семейное соглашение. Визиты к чаю раз в месяц, приглашения к обеду раз в два.

— И с какой же стати вам это понадобилось?

— Наше примирение весьма настойчиво лоббировал лорд Ярмут.

— О Боже… — пробормотала она, и в ее глазах вспыхнул азарт. — Кажется, вечер становится куда более содержательным, нежели я смела предполагать.

В этот момент со стороны главного входа в зал раздался такой бодрый, такой узнаваемый, такой совершенно неуместный для приёма у леди Эмберли голос, что половина голов в комнате повернулась мгновенно.

— Леди Сандерс! Дорогая моя! Где вы там прячетесь⁈

Герцог Кларенс, в вечернем мундире, с розовым от вина лицом, с раскрытыми объятиями и широкой счастливой улыбкой взрослого мальчишки, которому никогда не запрещали шалить, надвигался на меня от дверей с неотвратимостью корабля, идущего на абордаж.

— Леди Сандерс! — воскликнул он, расталкивая на пути двух почтенных матрон с такой добродушной бесцеремонностью, что обе матроны принялись с интересом за нами наблюдать. — Клянусь честью, сегодня мой управляющий впервые за пять лет не стонал при виде счетов! Этот старый лис ухмылялся так, будто ему списали все долги короны!

— Ваше Высочество, — произнесла я, приседая в глубоком реверансе и одновременно мысленно перебирая все известные мне нелестные эпитеты, — я счастлива, что наше скромное предприятие хоть в чём-то облегчило ваше положение.

— Скромное! — он засмеялся так громко, что стоявший рядом лакей с подносом непроизвольно дёрнулся. — Дорогая моя, вы себе не представляете! Две с половиной тысячи фунтов за один только месяц!

Я приклеила к лицу самую безмятежную улыбку из своего арсенала.

— Ваше Высочество, я бы предпочла…

— И это, заметьте, только моя доля! — гремел Кларенс, не давая мне вставить ни слова и обводя зал широким жестом, призывая всех присутствующих в свидетели. — Пятьдесят процентов, в строгом соответствии с нашим уговором. Адмирал Грей уверяет, что мы кормим сейчас лишь четверть Канала, а остальные томятся в очереди!

Я почувствовала, как у леди Уилкс, застывшей по правую руку от меня, перехватило дыхание. Где-то у дальней колонны раздался тихий, едва слышный свист — звук вполне светский, но несущий в себе безошибочный арифметический расчет. Половина зала начала увлеченно множить в уме. Другая половина уже получила итоговую сумму.

Кларенс же, пребывая в блаженном неведении, подхватил с подноса бокал и провозгласил на весь зал:

— За леди Сандерс, дамы и господа! За то, что она единственная женщина в Англии, чьё имя в моих счётах стоит рядом со словом «приход», а не «расход»!

Зал ответил вежливыми аплодисментами и отчётливым шорохом шёпотов. Я приседала во втором за пять минут реверансе и понимала, что только что моё состояние и моя пригодность для брака были выложены на серебряный поднос и поданы всему светскому Лондону вместе с шампанским.

— Ваше Высочество.

— Что, дорогая?

— В следующий раз, когда у вас возникнет непреодолимое желание поделиться радостью, — произнесла я тоном, в котором вежливость едва сдерживала ярость, — будьте столь любезны, адресуйте ее миссис Джордан. У нее шестеро детей, которых сия новость приведет в восторг не меньший, чем мой.

Кларенс на мгновение замолк, моргнул и расхохотался.

— Браво! Слышали? Слышали все? Леди Сандерс меня осадила! Это, между прочим, удавалось до неё только моей старшей сестре! Прекрасно. Прекрасно. Тогда я ограничусь тем, что приглашаю вас на обед в Бушу на будущей неделе. Миссис Джордан очень хочет с вами познакомиться.

Я приклеила ещё более широкую улыбку.

— Я почту за честь.

— Вот и славно. Ну, я пошёл искать своего адмирала — он обещал мне сигару.

И герцог удалился к группе офицеров с тем же добродушным грохотом, с каким и появился. Леди Уилкс же схватила меня за локоть и оттащила в тень буфета.

— Две с половиной тысячи в месяц… — выдохнула она.

— Леди Уилкс, умоляю, тише.

— Только его доля! — продолжала она, ничуть не понижая голоса. — Дорогая, у меня, кажется, начинается мигрень от этих цифр.

— Поверьте, я разделяю ваше состояние.

Я отпила ещё шампанского, а в голове у меня, помимо моей воли, медленно развернулся уже знакомый счёт, который я обычно проводила по утрам в кабинете.

Тысяча семьсот фунтов… с этой цифры началось моё лето в Лондоне. Это были деньги, которые я заработала на продаже жжёного солода. Первые две недели июля я ещё вела производство для Интендантства за свои десять процентов с