Эволюционер из трущоб. Том 11 - Антон Панарин

— Ну ты и дурак, Харитонович, — вздохнул я, а в следующее мгновение использовал на старике ментальную клеть.

Мой дед потерял контроль над тьмой, а я перехватил его и призвал Галину. Чёрные жгуты теней захлестнули руки и ноги магистров, сковав их движения, а в следующее мгновение сражение завершилось.

Почему завершилось? Одному Галя свернула челюсть, отправив в нокаут. Второго вырубил я ударом в бороду. Ну а оставшихся магистров я с помощью пространственного обмена вышвырнул за пределы святилища (или куда мы попали-то)? Я подошел к Максиму Харитоновичу и всмотрелся в его синеватые глаза. Лицо перекошено от ужаса, шепчет что-то невнятное. Руки тянутся в пустоту.

— И почему никто из моих родственников не может общаться нормально? Обязательно нужно начистить морду, и только после этого будет возможен диалог, — вздохнул я и услышал голос Галины.

— Это потому, что Господин самый лучший, а остальные — тупорылые дегенераты, — мило улыбаясь, заявила она.

— Спасибо за похвалу, но больше так не выражайся. Этот старикан всё-таки мой дед, — улыбнулся я и отправил Галю обратно в Чертоги Разума, а дедулю вздёрнул за ворот и поднял на ноги. — Мама была бы рада узнать, что ты жив, — произнёс я, зная, что Максим Харитонович меня не слышит.

Вздохнув, я выдернул у него волосину и отправил её в хранилище, после чего развеял действие ментальной клети. Старик встрепенулся, заозирался по сторонам, будто пытался отыскать призраков, только что терзавших его разум. Он заметил на полу двух магистров, лежащих в отключке, и перевёл на меня удивлённый взгляд.

— Кто ты такой? — ошарашенно спросил он.

— Я твой внук, старый ты маразматик, — усмехнулся я.

— Но, как…? Почему твоя душа такая… — начал сбивчиво шептать он, а мне не оставалось ничего другого, кроме как тяжело вздохнуть.

Судя по всему, теперь мою тайну будет знать не только Ежов, а ещё и этот сморщенный старикашка. Ну и пусть будет так. Человек, которого считают мёртвым, узнает тайну архимага, который действительно помер, но смог возродиться. Хуже от этого не будет уж точно.

— Это очень длинная история. Я расскажу её тебе, если больше не будешь пытаться меня убить и угостишь нормальной едой. А то в ваших краях кроме вонючего сома ничего отведать не удалось, — раздраженно буркнул я, ощутив во рту привкус тины. — Ау! Старый! Приём! — прокричал я, видя, что Максим Харитонович погрузился в свои мысли. — Если бы я хотел, ты бы уже был мёртв. Так что накорми уже внука и ответь на вопрос: ты собираешься выдать мне все те подарки, которые я так и не получил на свой день рождения?

На лице Максима Харитоновича появилась кривая усмешка, а через мгновение он громогласно расхохотался. Его смех подхватило эхо и понесло по залу. Когда старик закончил хохотать, он вытер слезу и произнёс:

— Наглый сопляк. Ты точно Архаровской породы. Такой же беспардонный, прущий напролом балбес. — Замолчав на мгновение, дед махнул мне рукой и отвернулся. — Иди за мной. Будет тебе и еда, и подарки.

— И какава с молочком? — издевательски спросил я.

— Заткнись, пожалуйста, а то мне снова захотелось тебя прикончить, — вздохнул Максим Харитонович.

— Главное, чтобы тебя раньше не прикончил сердечный приступ. В твои-то годы… — усмехнулся я и пожал плечами.

Снова воцарилась тишина, а через мгновение мы захохотали уже синхронно. Максим Харитонович приобнял меня и поволок к массивной стальной двери в дальней части помещения. Надеюсь, там меня накормят, иначе придётся разнести тут всё к чёртовой матери.

Глава 22

В кабинете Максима Харитоновича горел приглушенный свет, а ещё пахло табаком. Старик разместился за рабочим столом, мне же досталось потёртое кожаное кресло, к которому справа был придвинут журнальный столик. Дед нажал кнопку селектора и приказал принести еду в кабинет. Всё это время он не сводил с меня взгляда, пока я рассматривал окружающие предметы.

А тут было на что посмотреть. Кабинет около тридцати квадратных метров. На стенах висят черепа разломных тварей. Есть крошечные образцы, размером с грецкий орех, а есть и двухметровые громадины, занимающие практически всё пространство от пола до потолка. Но больше всего меня удивило кресло Харитоновича.

Оно было выполнено из разломных кристаллов. Из-за него в кабинете был настолько высокий энергетический фон, что было трудно дышать, а каналы маны неприятно покалывало. Однако, это мне даже нравилось. Ведь пока я здесь нахожусь, моё тело прокачивает через себя океаны энергии, что автоматически расширяет мои каналы, а также развивает общий объём ядра маны. Кстати!

Опомнившись, я выпустил Лешего из пространственного кармана и тот уставился на моего деда.

— Это что за старикан? Ты говорил, что Артур намного моложе, — скептически спросил Лёха, приподняв бровь.

— Да, Михаил, что это за сопляк, и не мешают ли ему зубы? — с угрозой в голосе спросил Максим Харитонович.

Я просто хотел, чтобы Лёха спокойно посидел рядом. Перекусил, а заодно развил энергетические структуры, но я совсем забыл о манерах Лешего и его любви подначивать старших.

— Лёх, это мой дед. Максим Харитонович. Максим Харитонович, это мой друг Алексей.

— Эммм… В таком случае, простите. Не хотел называть вас старым хрычом, — улыбнулся Лёха, потерев шею.

— Вот же блоха малолетняя, — хмыкнул Максим Харитонович. — Умудрился даже извиняясь, выплюнуть оскорбления. Сперва стариканом назвал, потом хрычом.

— Да ладно вам. Я же не сказал, что вы старый перду… — отмахнулся Лёха, но я его заткнул, пока тот не наговорил лишнего.

Ведь если дед врежет ему так же, как и мне, то Леший костей не соберёт.

— Максим Харитонович, можете попросить помощника накормить Алексея, а мы с вами пока перекинемся парой слов? — предложил я, поняв, что так нам будет спокойнее.

Кивнув, старик нажал кнопку селектора, а через мгновение дверь кабинета распахнулась. Вошел рослый мужик, схватил Лёху за шкирку и потащил в коридор.

— Не брыкайся, дорогой гость. Тебя ждёт кормёжка. А будешь рыпаться, угощу зуботычиной, — широко улыбаясь, произнёс помощник Харитоновича.

— Пусти, падла! Я сам пойду! — рыкнул Лёха и, извернувшись, выскользнул из рук бойца.

— Ну и манеры, — вздохнул Максим Харитонович, а после перевёл взгляд на