Адмирал Великого океана - Иван Валерьевич Оченков

— Конечно. Я ведь голштинец и говорю на датском. А эти языки очень похожи.

Такой экстраординарный случай требовал самого тщательного разбирательства, но, к счастью, ни старший офицер, ни командир, ни сам великий князь еще не спали.

— Мое имя Густав Ларсен, — рассказал немного пришедший в себя швед. — Я служил на «Королеве Кристине», но однажды отстал от своего судна. Это было в Шанхае. Там нет шведского консульства, но я решил, что сумею добраться до родины, нанявшись на другой корабль. К моему несчастью, это оказался американский клипер «Джон Наркос» и с тех пор, как я поднялся на его борт, не было ни дня, чтобы я не проклинал свою глупость!

— Почему?

— Этот чертов янки обращается с нами хуже, чем с рабами, и ему все равно, что мы белые. Нас бьют, плохо кормят, а когда один из нас попытался возмутиться, мистер Паркс пристрелил его. Умоляю, спасите меня!

— И много на вашем корабле таких пленников? — поинтересовался я.

— Четырнадцать человек, господин капитан.

— Перед тобой принц Константин, — поправил шведа Петер. — Которого следует называть королевским высочеством!

— Ради всего святого, ваше высочество, — взмолился спасенный. — Я много слышал о вашей храбрости и благородстве. Не дайте мне сгинуть на чужбине, и всю оставшуюся жизнь я буду благословлять ваше имя!

— Хорошо, — кивнул я. — Россия помимо всего прочего является не только участником, но и гарантом Балтийского Согласия и не только имеет право, но и обязана защищать моряков всех входящих в этот союз стран.

— Кстати, к каким нациям относятся остальные пленники вашего капитана? — поинтересовался внимательно слушавший показания шведа Беклемишев.

— Точно сказать не могу. Но среди них есть негры, китайцы и… да, точно. Мне кажется, есть и русский.

— Вы уверены? — насторожился жандарм.

— Честно говоря, нет, но он очень сильный и поэтому его почти постоянно держат в цепях, а не только в порту как нас.

— Константин Николаевич, а не наведаться ли мне с дюжиной морских пехотинцев на этот самый клипер?

— В чужом порту? — внимательно посмотрел я на подчиненных, после чего скривил губы в нехорошей усмешке, — непременно-с!

Впрочем, первым свой ход сделал владелец клипера. Едва начало светать, как к борту нашего парохода подошла гичка всего с парой гребцов, на корме которой восседал надменный американец в морской фуражке с позеленевшим от времени медным якорьком на околыше.

— Эй, на «Константине», — заорал он. — Я знаю, что у вас на борту мой человек, и требую его вернуть!

— А если я пошлю вас к черту? — поинтересовался я, удивляясь про себя подобной наглости.

— Не советую. Я уже дал знать американскому консулу и, если откажетесь, вам придется иметь дело со всей мощью Соединенных Штатов!

— Хорошо. Поднимайтесь на борт, тут и поговорим! — ответил я и перевел взгляд на Беклемишева.

— Все готово! — кивнул он.

— Значит так. Пока мы Юшковым будем беседовать с этим прохвостом, одна шлюпка с Беклемишевым отправляется осматривать клипер, другая с кем-нибудь из офицеров идет на берег и сообщит властям, после чего тащит сюда американского консула. И дайте знать Шестакову, пусть будут наготове. Сдается мне, без военной демонстрации не обойтись.

Несмотря на то, что благоразумие никогда не относилось к числу достоинств мистера Паркса, стоило ему подняться на нашу палубу и увидеть отделку «Великого князя Константина», а также полдюжины вооруженных револьверами и карабинами матросов, он все же сбавил тон и стал вести себя чуточку любезнее. Для американца.

— Что у вас стряслось? — взял на себя обязанности вести переговоры Юшков.

— Вы прекрасно знаете, что случилось, — хмыкнул янки. — Мой матрос решил, что он самый умный и сбежал до того, как истек его контракт. Теперь я хочу его вернуть.

— Контракт?

— Конечно. Неужели вы думаете, что я такой простак и не знаю, как вести дела? Разумеется, эта шведская свинья заключила договор. Слушайте, я не знаю, как у вас, а у меня не так много времени. Поэтому верните мне моего матроса, да и дело с концом!

— Не так быстро, мистер Паркс. Вы отдаете себе отчет, что Ларсен — подданный Королевства Швеции, а вовсе не ваш раб, как можно было подумать, глядя на его кандалы?

— Какого черта? — возмутился начавший подозревать неладное американец. — Мне нет дела до его национальности или подданства. Любой свободный человек может заключить контракт и обязан после этого его выполнить!

— Это без сомнения так, но зачем вы заковали его в оковы?

— Затем, что он был ленив и нарушал дисциплину! Я имею право наказывать своих людей и вообще, что тут происходит? Или вы отдаете мне матроса, или я немедленно отправляюсь к своему консулу!

— Не стоит беспокоиться. Мы уже послали за ним.

— Что⁈

— Что слышали. Вы обвиняетесь в похищении людей и работорговле. Поэтому дождетесь приезда консула здесь…

— Да я вас…! — подскочил Паркс, пытаясь одновременно выхватить из-за пазухи маленький пистолет, но тут же свалился на палубу от удара под дых.

— Сиди тихо, падаль, — пробурчал Воробьев, обезоруживая капитана клипера.

— Стойте, — прохрипел начавший осознавать пагубность своих заблуждений американец. — Я, кажется, погорячился, так что давайте успокоимся и договоримся, как белый с белым! Оставьте, если хотите, матроса себе, все равно от него мало толку, но меня отпустите, ведь я не сделал ни вам, ни вашей стране ничего дурного!

— А вот это мы скоро выясним, — одними уголками губ улыбнулся Юшков.

В другой ситуации разбирательство могло занять уйму времени, тем более что ни у Швеции, ни у России не было в Вальпараисо даже консульства. Однако присутствие брата Российского императора и нескольких военных кораблей сделали свое дело.

Ларсен не ошибся, среди пленников Паркса действительно оказался русский матрос Федор Говоров с корвета «Новик», отставший от своего корабля в Сингапуре и попавшийся, на свою беду, к вербовщику. Тот немедленно продал не знавшего языка матроса на клипер, после чего Федор оказался в фактическом рабстве. Собственно говоря, все остальные члены команды, за исключением разве штурмана, боцмана и двух негров-рабов также были жертвами обмана и работали по принуждению.

Впрочем, контракты, на которые ссылался Паркс, действительно существовали. Правда вместо подписей на них были отпечатки пальцев упоенных вусмерть матросов.

— В нашей стране это имеет юридическую силу! — заметил с кислым видом американский консул Девид Старквезер.

— В нашей тоже, но только если подписывающийся неграмотен, — парировал Юшков. — Герр Ларсен, вы умеете писать?

— Конечно, — охотно ответил швед.

— Что ж, — вынужден был уступить дипломат. — Несмотря на некоторую нелегитимность ваших действий, я признаю, что мистер Паркс нарушил закон. В связи с чем Ларсен и Говоров могут расторгнуть контракт. Как, впрочем, и остальные члены