Колкая малина. Книга четвёртая - Валерий Горелов

И с Олимпа прописалась к вам в хрущёвку,

И вы теперь её избранник и слуга,

Будете водить её в фабричную столовку.

Не нужна амброзия, если есть любовь,

Нет ничего вкусней перловой каши.

И всё вокруг не в глаз, а в бровь,

И в самом натуральном антураже.

На нервной почве вызрели прыщи,

И без присмотра стадо разбежалось.

Никто уже не знает, кому нести дары,

И что реально, а что лишь показалось.

Врачеватели лечите, святители крестите,

Пусть будет мир холодный и горячий,

Но вокруг внимательно смотрите,

В какую сторону вас тянет поводырь незрячий.

Повседневность

Завязли в повседневности возвышенные цели,

И затаились самые благие намеренья,

Но может мы их никогда и не имели,

А всё, что было — суета или сомненья?

Мы, возможно, и искали справедливости,

Но только хлопотали каждый за себя.

Нету правил измерения наивности,

И каждому своя досталась западня.

Один искал прорехи в неизбежности,

Другой всё время ждал особого сигнала,

Пока его жевала корова повседневности,

И тёща до конца не заклевала.

Уже неделя превращается в минуту,

И грохот наковальни ожиданий

Набатом призывает к самосуду

Во спасение души от мутных оправданий.

Мы не сумели разогнуться и идти;

И таких во многом можно упрекать,

Которые пригрелись взаперти,

А должны были на Марсе яблони сажать.

У повседневности родилась импотенция,

У неё свои прописаны пути.

И это не зараза, это — индульгенция:

Мечтать о том, что будет впереди.

Под шкурой

Не придумали лекарства против страха,

И одному мерещится чёрный воронок,

А другому угрожает шапка Мономаха,

И разбегается под шкурой холодок.

Как парализованные ходят топ-модели,

Они себя блюдут по специальности,

А на кого-то только посмотрели —

Они уже запели в правильной тональности.

Кто умеет криво ухмыляться,

Тот идейно будет предавать,

А если задним числом придёт извиняться,

То ему раньше было нечего сказать.

Нам бы с паршивой овцы — шерсти клок,

И каждому зарплату по лояльности,

А те, кто плохо поняли урок,

Будут лихоимцы и бездарности.

Заведите им дневник для поведения

И не пускайте провинившихся гулять,

А если не проявят достаточного рвения,

Опять мозги придётся зачищать.

Пусть своя рубаха ближе к телу,

Но только не рожайте новую натуру,

Подведя себя к тому пределу,

Где рубаха прорастёт в овечью шкуру.

Хорошие манеры

Расскажите мне о правильных манерах,

Я очень сильно хочу об этом знать:

Как должно разбираться в экстерьерах

И как интеллигентно и красиво выпивать.

Как девушку красивую под руку выгуливать

И за столом в зубах не ковырять,

Как конфликты с жандармерией разруливать

И как мимо унитаза не нассать.

Мне не хватает этих вот манер,

И потому бывают всякие курьезы:

У меня легонько сбился глазомер,

И я из-под ногтей зубищами вытаскивал занозы.

Я графиню нежно обозвал лягушкой,

За что был отлучён от лобзания руки.

Пусть это осталось непонятой шуткой,

Но тем, кто водку разливал, меня не обойти.

А я в подпитии начал спотыкаться

И перепутал пидорасов и нудистов,

А когда начал лаять и кусаться,

Был тут же вымаран из списков моралистов.

Моя пещерная натура многих напугала,

Так учите меня хорошим манерам;

А графиня очень ехидно сказала:

Пусть Вам этот мужлан не будет примером!

В долгу

Пол-литра бирюзы и терракота,

Здесь то ли полутундра, то ли полулес.

Пылит песок, и чавкают болота,

И это будит вдохновенье, а может — только стресс.

Из кустов черничных заросли густые,

А в них подосиновик цветаст и головаст,

А на мелком стланике шишки смоляные,

И он себя в обиду никому не даст.

Думки, как чернички, сладкие с кислинкой,

Но липнут, словно шишки на ладошку.

И становится понятнее с каждою морщинкой,

Что ничего не происходит понарошку.

На сыпучем бережку оранжевый шиповник,

Тот от любого гостя отобьётся.

Он — тернового венца далёкий кровник,

И это значит, каждому по вере отзовётся.

Бурундук на старом пне растопырился,

На мелководье мальмочка играет в «кувырок»,

А мальчишка на весь свет как будто разобиделся

И нахмурившись глядит на поплавок.

За волшебство, за чувства, за игру,

За понимание в заплаканных глазах

Мы перед жизнью в неоплаченном долгу,

Если даже нас простят на небесах.

Приведение

Трясучка на рынке недвижимости —

На продажу выставили дом, где живут привидения,

И не знающие меры в одержимости

Встали в очередь без всякого сомнения.

Говорят, что там дежурил участковый,

И привиденье его в лоб поцеловало,

Тогда послали взвод мотострелковый,

Но оно всем на двери указало.

Участковый две недели тупо пил,

А пехоту обвинили в суеверии и трусости.

Им вроде даже трибунал грозил,

Но отменили по фактической абсурдности.

Даже местный дьякон приходил,

Он брызгался водой и что-то бормотал,

А после этого ругался и грозил,

Но, похоже, никого не напугал.

Зачем-то из района приехал прокурорский —

Возможно, чью-то должность сократили.

А был