Жизнеописание. Избранные письма - Герхард Терстеген

учеников, устыдит нас, показывая бесплодность всех наших само-поисков. — Пройдя через такой страх и стыд, с безмерной благодарностью к Божьему долготерпению и благости, я свидетельствую, чему научился опытно: что опущение внутреннего молитвенного делания — великий ущерб для христианина; и особенно во времена внутренней тьмы и духовной сухости так легко впасть в это искушение. Вред от сего примечается не скоро; но постепенно человек отклоняется от Божьего пути, и порой так далеко, что по-том почти совсем уже не находит сил вернуться на него. Душа без молитвы — как заблудшая овца без пастыря. Наш враг знает это; он пользуется омрачённым и опустошённым состоянием души, дабы отдалить её от Пастыря; он хитро

251

Раздел III

сплетает свои сети, приводит душу в смущение и сомне-ние, представляет ей всевозможные распутья, побуждает её к разнообразным переменам — не попробовать ли тот или этот духовный подвиг; не изменить ли своё внешнее поло-жение; не отправиться ли в такое или другое место; не пе-рейти ли в иное церковное сообщество etc. etc., — чрез что и в нынешние, и в прежние времена столь многие искрен-ние ду́ши были обмануты и заблудились в сей тёмной ночи. Для нас это должно служить предостережением, дабы мы в состоянии духовного омрачения и опустошения по возмож-ности не предпринимали никаких изменений, но оставались там и так, где и как мы есть.

Ободримся же во имя Иисуса, вновь начнём с того ме-ста, где остановились, и возревнуем о Господе, как это было перед нашим уклонением!1 Милосердие Божие использует всё, даже и ошибки и грехи, для нашего блага (Рим. 8:28); да будет славима и поклоняема Его премудрость! Впослед-ствии, увидев всё сзади (Исх. 33:23), мы уразумеем, как сии ошибки наилучшим образом употребить себе на пользу, полагая их в основание подлинного смирения (хотя, разу- меется, мы не должны под этим предлогом оправдывать свои прегрешения, но со всяким усердием избегать их, Рим. 6:12). Наше ничто, о котором мы слышим, читаем, размыш-ляем и т. п., порождает некое смирение — но такое смире-ние, от которого мы порой становимся весьма высокомер-ными. Но наше ничто, познаваемое опытно, не оставляет для самолюбия ни малейшего укрытия: человек не может обмануть себя в том, что он несчастен, и жалок, и нищ, и слеп, и наг (Откр. 3:17), и начинает по-настоящему уразу-мевать свою падшесть. Многие люди говорят, что им совер-

1 Оставлением молитвы.

252

О молитве и внутреннем делании

шенно чужда само-праведность, — но это потому, что они почти или вовсе не имеют никакой праведности. В истинно же благочестивые души в начале их христианского пути сей яд вкрадывается неизбежно, вследствие чего они в своей ревности, самоотвержении, добродетелях и употреблении Божиих даров неприметно опираются на свою праведность и уверенность в себе, а не только и исключительно на Бога. Но со временем любящий нас Спаситель посредством на-шей же грязи отверзает нам очи (Ин. 9:6, 11), так что мы всю честь воздаём Его чудотворящей деснице, а себе остав-ляем посрамление в своей самоуверенности.

Опыт немощей, падшести и нашего всеобъемлющего ничто должен не приводить нас к малодушию, но давать нам повод освобождаться от себя самих, оставлять себя самих и всё чище, а потому всё существеннее (Мф. 5:8) прилепляться к Богу, дабы Он наполнил нас Собою и со-делался в нас всем тем, что мы никоим образом ни иметь, ни достичь не можем. Бог изволит единиться с нами так, чтобы никакая плоть не хвалилась пред лицом Его (1 Кор. 1:29), но чтобы Он один был нашей праведностью и освя-щением и искуплением (1 Кор. 1:30). Итак, дорогой брат, ты видишь, что оставление себя и обнажение от себя, к кото-рому приводит нас, смотря назад (Исх. 33:23), подлинное познание нашей падшести, делает нас способными к бла-городнейшему и высшему образу молитвы и единению с Богом. Да будет благословенно пречудное и бесконечное человеколюбие Спасителя нашего Бога (Тит. 3:4) во Христе Иисусе, Господе нашем!

Поскольку во время писания меня непрестанно отвле-кали, и посетители и всевозможные дела прерывали моё письмо, то оно вышло несколько неровным и неясным. Я хотел лишь уверить тебя в своей любви и в согласии с тем,

253

Раздел III

чему учит тебя помазание Божие (1 Ин. 2:27). Не упустим же, брат мой, непрестанно обучаться в школе Сего единого безгрешного Учителя истины, дабы всё более становиться нам малыми чадами се́рдца! О, чему учит нас это помаза-ние, есть безусловная истина, и нет никакой иной истины, чем сия!

Приветствую и лобызаю тебя в духе любви. Молись за меня, как вспомнишь обо мне; и я, по благодати, буду при-лежать тому же. Приветствуй от меня братьев и сестёр во Христе у вас в N. Я часто посылаю всем вам молитвенное благопожелание: да согреет и оживит наши сердца Господь Иисус Своей сладчайшей любовью! Аминь! По-прежнему я весьма слаб и не могу много писать; по сей причине преры-ваю и это письмо. Остаюсь, во благодати,

сердечно преданным тебе немощным собратом.

Мюльхайм, 12 марта 1750 г.

(2, III, 136)

IV

О мире Божием

Письмо 40-е

признаком предания себя богу

слуЖит душевный мир и покой .

Возлюбленный о Господе брат!

По каким признакам мы можем определить, насколько полно, сообразно нашему устроению и мере, мы предали себя Богу? Проверяется это легко и просто. Когда мы всецело и истинно вверяем себя Богу, тогда нас осеняет мир или покой духа в Боге; одно от другого неотделимо. В обычном течении жизни (то есть вне периода искушений и испытаний) все силы преданной Богу души пребывают в тишине и покое, как будто без движения. Когда воле надлежит действовать, то она действует свободно, спокойно и мирно. Дух обращён к Богу и открыт Ему и пребывает таким без принуждения и труда до-статочное время. Длительность этого внутреннего, сущност-ного и чистого состояния зависит от степени предания себя Богу. Душа, особенно в начале пути, легко теряет это состоя-ние, так что оно едва ли продолжается дольше того времени, пока мы молитвенно углублены в сердце.

257

Раздел IV

Описание сего в столь немногих словах может быть не очень понятно, поэтому ещё проще и надёжнее всякому, какова бы ни была его мера, действовать так: душа, на-сколько она может, мирно поставляет себя в сердце пред очами Божиими и затем — не составляя себе никаких об-разов! — устремляет тихий и благоговейный внутренний взгляд на столь близкого нам Бога, предоставляя Ему Самому определить,