Избранное - Иоганнес Бобровский

у прибрежья, в песке,

где мороз обжигал,

где иней бельмом

затягивал око,

а льдинка цветка

становилась в полдень

слезой.

Тот

услышал меня.

Я не заметил мужчину,

опустившего в воду

крючок. Бабы с лодки

стирали белье.

На берег вышел другой,

ведя лошадей в поводу.

Над плетнями, в тумане

звучали два зова. Один

серебристо звенел. Второй

отвечал ему басом. Но

в сумраке он заблудился

в ветрах.

Перевод Георгия Ашкинадзе.

ДРИАДА

Свежесть березы

от соков, дыханье

в ладонях моих, и упругость

коры, мягкость сосуда,

но в глубине узнается

порыв, стремленье

ствола

становиться ветвями.

Откинь,

за спину откинь

пряди свои, слышу я

руками моими, и слышу

сквозь свежесть, дуновение слышу,

слышу ропот истока,

подступает прилив,

и дурманит

гомон звонкий меня.

Перевод В. Куприянова.

НЕСКАЗАННОЕ

Тяжко расту в глубину,

ворочаю почву корнями,

моют их воды подземные,

горькие воды —

ты же летишь,

моя невесомая птица,

ах, как тебя

свет омывает свистящий,

только тревога моя

держит покуда,

держит тебя

на привязи ветра земли.

Перевод В. Леванского.

СКАЗАНИЕ

Светел песок, и следы

зелены, лес летучий,

сумрак плывет в высоте,

отливая металлом, рыба над кронами

смутных деревьев, я

сделать пытаюсь шаг,

еще шаг.

Китеж-град,

купола,

и на улице

там я стою,

безоко смотрюсь в тебя,

к тебе подступаю

неслышно,

с тобой говорю,

онемев.

Перевод В. Куприянова.

ПУТНИК

Вечером

поет река,

тяжко дышат леса,

исчерчено небо

кричащими птицами. Над

берегом древней тьмы

мерцает звездное пламя.

Я жил, как люди живут.

Мне были открыты ворота

без числа. Если было закрыто,

я смело стучал.

Теперь открыто везде.

И руку тебе подает

зовущий. Входи и не бойся.

Скажи: леса поют,

в вечернем дыханье реки

мчатся рыбы, и небо

дрожит в пламени.

Перевод Г. Ратгауза.

ЗИМНИЙ КРИК

Воронье, воронье,

зеленеет лед, воронье

над рекой. Стаи кустов

по-над берегом стынут.

Не посыплется снег,

задетый острым крылом,

воронье, воронье,

и кусты — птицы седые.

Все же теплится кровь

в сердце птицы,

голые льды

режет крик, тает как дым

над косою песчаной,

где объятия были

без устали, где без конца

бились воды живые.

Перевод В. Леванского.

БУЗИНА В ЦВЕТУ

Приходит

Бабель Исаак.

Говорит: во время погрома,

я еще был ребенком,

моей голубке

оторвали голову.

Дома деревянной улицы,

заборы, и бузина в цвету.

Добела вымыт порог,

и маленькое крыльцо —

тогда, ты знаешь,

там тянулся кровавый след.

А вы говорите: забыть.

Но подрастают дети,

их смех как бузина в цвету.

И цветы могут погибнуть,

люди,

от вашей забывчивости.

Перевод В. Куприянова.

ПРЕДВЕСТНИКИ НЕПОГОДЫ

Вниз по речке,

лугами, пространством,

хмельным от древесного духа,

я шел, говоря во весь голос

с летним светом

и птицей —

под вечер,

а ночью — беседуя с мышью летучей,

скользящей над крышей амбара

на маленьких крыльях драконьих, —

и вот я пришел, смотрите,

я здесь,

на песчаном холме, в мох

сухой погружаю ступню,

я донес до вас небо и ветры,

я шатаюсь, вокруг

громыхание тьмы,

я к реке наклоняюсь,

бредущей по светлым пескам,

ее за руку ветер ведет;

занеможило лето:

кровью глаза налиты,

ржа во рту и грохот

в висках,

но река с ветрами

шагает навстречу огням

в тени рыб,

в тени камышей,

в тени сосен.

Пламя, лети, берега

в глубь страны убегают,

рушатся дюны, в море

надает камнем огонь;

пламень, крылья в шторм

окуни, он подхватит тебя,

пронесет по границе

между сполохом ярым

и обезумевшей тишиной

до того, как разверзнется небо

и вспыхнут зарницы; затем

обессилеет вихрь

и застынет река,

но я успею сказать,

ствол сосны обхватив,

на холме, обожженном грозой:

мы зрели, огненные знаки, приход ваш

и уход. Сквозь тишину

пробились два пера,

легли у наших ног.

Перевод Георгия Ашкинадзе.

СИЛЬФ

Звучат призывы гения воздуха

из раковины, красного конуса, —

рукой он делит звук летящий,

птицу прибрежную звук обгонит.

Мой друг воздушный любит на пастбищах

вздремнуть, и я теперь уже многому

у друга выучился, кроме

дара легко засыпать у края

неполной тьмы, огнями играющей,

и просыпаться весело тотчас же.

Ну как мне стать подобным другу?

Может, влюбившись? без сна? под ливнем?

Перевод Е. Витковского.

НЕНИЯ[2]

Слышу голос: то ветер гудит

над бухтой

и в трубах органных; так

гудел Эльсинор: над Зундом

высился берег, вдали

смыкавшийся с небом; там

доныне стоит над обрывом

бог, призвавший меня,

Гелиос широкогубый;

под тяжким сводом