Измена. Яд твоей "любви" - Дора Шабанн

Трудно ему со мной.

Ну, ничего, зато когда соберется с девушкой в постель, то о защите сто раз подумает. Потому что понимает, чем это удовольствие грозит.

Все на пользу, я считаю.

И вот тут я осознала, прямо ощутила на себе мудрость выражения «Все к лучшему в этом лучшем из миров».

Оказывается, очень удачно, что я буду лежать здесь, а не там, где меня может найти Олег, которого я уже боюсь.

Я буду обязана лежать, у меня больничный лист. То есть, в больницу к пострадавшему можно не лететь (и не угрызаться совестью из-за своего бездействия), это значит, нет необходимости возвращаться в город юности, воспоминания о котором такие себе…

И то, что здесь, в тишине и одиночестве, в спокойствии, обеспеченном охраной и медицинским персоналом, я буду иметь возможность обдумать все важное.

Грядущее материнство, перспективы педагогической деятельности и содержание докторской.

Отношения с Андреем.

Это, пожалуй, самое важное и самое беспокоящее.

С остальным-то я справлюсь точно.

Выдохнула и отправила сыну развернутый список необходимого.

А потом жизнь моя и даже трудовая деятельность как-то наладились в рамках стационара. И скучать мне стало некогда.

Больничная изоляция, хоть и условная, прилично прочистила мне мозги.

Нужно отметить, что я смогла определиться с важным и второстепенным в жизни. Поняла и приняла свои настоящие чувства, скрытые глубоко внутри.

И написала подробный план на будущее.

Попутно сильно продвинулась в работе над докторской, облагодетельствовала Вадима большим количеством нужного ему эксклюзивного материала, познакомила его с Киром. Ну и с руководством нашла приемлемую и комфортную форму взаимодействия.

— Мы, конечно, с нетерпением ждем вас на кафедре, Нонна Аркадьевна, но должен отметить, тот объем знаний, который вы умудряетесь донести до наших любимых, хоть и нерадивых студентов, впечатляет, — профессор Ивченко улыбался так довольно, что ему завидовали все голодные крокодилы Нила.

А довольное начальство — доброе и понимающее начальство. И это мне сейчас очень кстати.

Счастью моему способствовали и мои дорогие мужчины, которые за неделю до выписки явились в палату вдвоем и натащили мне всяких полезных и разрешенных вкусностей.

Ну и запрещенки тоже. Чуть-чуть.

Широко улыбаясь под укоризненным взглядом сына и восторженным — Андрея, быстро слопала коробочку креветок в кляре, запила вредной кока-колой и довольно выдохнула, отвалившись на подушки.

Тут же рядом на стуле у кровати устроился Кир с пакетом документов, Андрей же, осторожно опустившись около меня на колено, сначала прикоснулся к животу поцелуем, а после приложил ухо. В которое, закономерно, тут же схлопотал от Фасольки.

— Нонна, это он? — глаза дикие, но восторг заметен.

— Она, — мягко и чуть лукаво улыбнулась.

Боги космоса, как же он засиял. Никогда не видела Андрея таким счастливым.

— Люблю вас, — хрипнул только и снова уткнулся в живот.

На этот раз лбом.

Реакция на новость нас с дочерью устроила.

Проведя в клинике на сохранении месяц, выходила в люди я с твердым намерением — непременно стать счастливой.

Хватит, достаточно было в моей жизни самопожертвования, служения нуждам и интересам других, ну и следования строгим правилам тоже было с лихвой.

Теперь я сама устанавливаю для себя и своей семьи эти самые правила.

Теперь я сама ответственная и взрослая.

Самостоятельная.

Мама.

Ну, и не только мама, как оказалось.

Любимые мужчины устроили мне сюрприз. Даже несколько.

— Это было неожиданно и приятно, — смущаясь, пробормотала в шею Андрею, когда он внес нас с Фасолинкой в новую трехкомнатную квартиру в доме около моего любимого парка.

Кир, владелец студии напротив, тихо хихикал, входя следом и снимая весь процесс на видео:

— Для семейного архива. Новоселье.

А внутри, в просторной прихожей нас встречали гирлянды воздушных шаров. Хотелось прыгать и визжать, но получилось только поцеловать Андрея, хоть так выразив свой восторг, признательность и… нежность.

В кухне-гостиной было все готово для нашей камерной вечеринки по поводу выписки и долгожданного обретения собственного жилья.

— Норна моя, это твое. Ваше. Без обременения. Просто для тебя. Для вас, — Андрей протянул мне папку с документами на квартиру.

По этому поводу я периодически начинала плакать весь вечер.

У меня сбылась самая тайная, самая давняя мечта детства.

Свой дом. Своя крепость.

У меня есть сын, дом, работа. Скоро будет дочь.

А еще рядом со мной мужчина, который молча и терпеливо сносит все мои капризы и психи. Балует, бережет, заботится как может. Греет и, кажется, любит.

Опять потеки слезы.

— Снежинка моя. Не плачь. Я здесь. С тобой. Всегда, — подхватил на руки, устроился на диване, укрыл собой.

Спрятал от мира и подарил успокоение.

Проваливаясь в сон у него на руках, подумала:

— Они с Киром так поладили. Заботятся о нас вместе. Как хорошо…

А проснулась потом среди ночи, ну, потому что было очень надо моей Фасольке. И сначала не смогла понять кто я и где.

Затем доча в пространстве меня сориентировала и анкетные данные напомнила.

А вот обстановка удивляла по-прежнему.

У меня сложилось впечатление, что тот, кто делал спальню, будто бы залез мне в голову и все-все-все мечты мои оттуда достал, отряхнул от пыли, причесал, упорядочил и вуаля.

Вот она — идеальная для меня спальня.

В свете ночника я зачарованно созерцала окружающее пространство, затаив дыхание.

Нежно-сиреневые стены и тюль на окне; огромная белоснежная кровать с мягким изголовьем, двумя прикроватными тумбочками и кушеткой в изножье; фиолетовые: кресло, ковер и плотные шторы; во всю стену белый шкаф купе с зеркальными вставками.

Детский уголок в нише: кроватка с мобилем и видео-няней, комод с пеленальным столиком, весами и ночником.

Так разумно, удобно, здорово.

Идеально.

Сходив в примыкающий к спальне санузел, вернулась довольная и спокойная. Выпила воды, которую кто-то заботливый оставил на тумбочке. А потом только-только собралась гнездиться в подушках вновь, как дверь тихо открылась.

Подняла глаза, да так и застыла.

Он стоял в дверном проеме, высокий, мощный, в распахнутом халате и боксерах. Босой, лохматый и невозможно домашний. Милый. Мой.

Нужный. Важный. Желанный.

— Ты в порядке? Я услышал…

Всхлипнула от бурлящих внутри противоречивых эмоций и желаний: подскочить, броситься на шею и зацеловать или забиться в уголок и ждать, пока он меня оттуда выманит или вытащит.

Ох уж эти беременные гормоны. И вся я такая противоречивая… плакса…

Заметив слезы, Андрей оказался около меня почти мгновенно:

— Норна моя, что? Болит? Скорую?

А меня хватило лишь отрицательно помотать головой и, обхватив его за плечи, уткнуться лицом в шею и заплакать.

— Тише-тише, любимая. Моя девочка. Я здесь.