В стране «Тысячи и одной ночи» - Тахир Шах

– Как раз в этот миг дверца печи распахнулась, и на мясные шарики пролился прохладный белый соус. Шарики ахнули в восторге, радуясь спасению от ужасного жара. «Ну вот, мои собратья, а вы сомневались! – упрекнул их вожак. – Видите, как я обещал, так все и произошло». Но тут жар вспыхнул с новой силой, и некоторые шарики – те, что лежали с краю блюда – поджарились живьем. «О, вожак! – вскричали остальные. – Спаси наши души! Мы пойдем за тобой, куда скажешь. Только избавь от ужасного жара!» «Успокойтесь, мои собратья, – сказал им вожак. – Сохраняйте спокойствие, и жар утихнет. Обещаю вам».

– Тут дверца печи вновь распахнулась – повар осторожно вынул блюдо. Он чуть встряхнул мясные шарики, чтобы они не слиплись, и пересыпал на тарелку, выложенную душистыми травами. Подавальщик подхватил тарелку и на плече понес из кухни дворцовыми коридорами в тронный зал, где пировал король с гостями.

– Мясные шарики все не верили такому счастливому повороту в их судьбе. «Я же говорил вам – наша незавидная доля переменится, – сказал самый крупный шарик. – Верьте мне, ведь я ваш вожак». Уютно устроившиеся на мягком ложе из риса шарики запищали, воздавая хвалу своему вожаку. И тут тарелка оказалась перед самим королем.

– Одни шарики в восхищении рассматривали ослепительно сиявшие на шеях гостей драгоценные украшения, другие заслушивались музыкой – на помосте в отдалении играли музыканты.

– Вдруг братство мясных шариков понесло потери: сразу несколько шариков зачерпывали ложкой и раскладывали по тарелкам гостей. Но что еще хуже, проголодавшиеся гости жадно, с шумом поглощали их. «О, наш вожак, что происходит?! – вскричали оставшиеся шарики. – Что творится?! Наши ряды редеют и самым жестоким образом! Нам грозит полное уничтожение!»

– Сам король подцепил вилкой сразу шесть мясных шариков. «Как же так? – успел крикнуть последний шарик. – Предательство!» Однако вожак мясных шариков уже устал от жалоб. Он крикнул: «Разве вас не остудили белым соусом?» «Да, так!» – отозвались оставшиеся мясные шарики. «Разве не избавили от ужасного жара, не поместили на мягкое ложе из риса?» «Да, так!» – ответили мясные шарики. «Когда же вы, наконец, поймете, что вы – мясные шарики, и ваше предназначение – насытить пустые желудки голодных людей?»

– Тут вожака мясных шариков самого поддели вилкой – король проглотил его, не жуя. Последний мясной шарик на тарелке продолжал кричать, протестуя. Но к тому времени не осталось уже никого, кто услышал бы его.

Глава двадцать вторая

Две связанных вместе птицы не полетят, пусть у них и четыре крыла.

Джалаладдин Руми

Сколько себя помню, у отца всегда были посетители, с которыми он беседовал. И лишь однажды в течение целого дня отец не произнес ни слова.

Наша семья жила в Фесе уже неделю, остановившись в роскошном отеле «Пале-Жамаи». Мы с сестрами большую часть времени играли в прятки, бегая в Андалузских садах, откуда открывался вид на медину. Отца нигде не было видно. Мать сидела на террасе с вязанием. Всякий раз, когда мы спрашивали ее об отце, она откладывала вязание на колени и говорила: «У него дела».

Мне даже в голову не приходило поинтересоваться, что за дела. Я видел, что отец все время говорит, и думал: за разговоры ему и платят. Иногда в середине дня к нам кто-нибудь приходил. Посетитель с чопорным видом садился на скользкую кожу бирюзового дивана, и отец начинал беседовать с ним. Он пропускал обед, а иногда и ужин, засиживаясь с гостем до позднего вечера.

Когда же отец не принимал посетителей, он печатал на старой, громоздкой машинке, еще механической. Мне до сих пор нет-нет, да и почудится пулеметная очередь рычажков с литерами, ударяющих по бумаге.

В тот день отец сидел в саду при отеле – пил кофе и делал записи: черными и синими чернилами. Время от времени он отрывался от работы и смотрел на нас, бегавших меж цветочных клумб. Но взгляд у него был отсутствующим.

Вместо нас он видел притчи.

На следующий день за завтраком он просматривал свои записи. И ему явно хотелось поделиться тем, что он вчера обдумывал. Только мы с сестрами собрались убежать в сад, как отец спросил:

– А кто хочет послушать сказку?

Мы все, как в школе, подняли руки вверх.

– Все хотят, – сказал я.

– Все дети любят сказки, – сказала сестра.

– А как ты думаешь: сказки только для детей? – спросил отец.

– Да.

– Вот что я вам скажу. Сказки, они для всех, не только для детей. Но иногда взрослые об этом забывают. Они слушают сказку, но видят в ней только развлечение. А ведь сказка учит.

– Выходит, слушать сказки все равно что в школу ходить? Да, баба?

– Можно и так сказать. Но сказки возникли гораздо раньше, чем школы, школьные учителя… Сказки были рядом с человеком с незапамятных времен.

– Баба, а что, если рассказать об этом всем-всем? – спросил я.

– О чем, Тахир-джан?

– Ну, что сказки это не просто так. И что их можно слушать и взрослым.

Отец показал на кипу бумаг в своей руке.

– Отличная идея, я как раз об этом и думал. Я хочу, чтобы в Англии взрослые тоже слушали сказки. Совсем как здесь, в Марокко. – Он помолчал, в задумчивости коснувшись бумагами подбородка.

– Вот что я сделаю – открою Школу сказителей, – сказал он.

На следующий день меня разыскал Роберт Твиггер. Он бегал по кофейням, проверяя свою теорию, и теперь, напившись кофе, таращил глаза. Я все еще не улавливал связь между фольклором и маленьким народцем, но Твиггер в ответ на мои расспросы только отмахивался.

– Устное народное творчество подобно первородному веществу, из него родилось человечество, – сказал он. – Это богатейший материал, в нем столько всего! Вот только его недооценивают. И высмеивают тех, кто считает иначе. А что, если воспользоваться этим кладезем информации?

– Где, в Фесе?

–Именно! Ты только представь –в местном фольклоре остались упоминания о всех тех, кто когда-либо жил в этом городе. Все, что жители Феса видели, знали, отражено в устных преданиях.

– Но как же ты подступишься к этому кладезю?

Твиггер тяжко вздохнул.

– Это и есть самый сложный вопрос.

– И что, каков твой ответ?

– Упорство и еще раз упорство.

Войдя в гостиницу, я снова увидел Валида – он лежал