Перекрестки судеб - Михаил Дёмин

А комендант говорил:

– Да, Михаил, да! Все – в тумане. Что мы, собственно, имеем? Два убийства… Два странных убийства… И ни одно из них до сих пор так и не раскрыто.

– Уж не хочешь ли ты намекнуть, что мы тут плохо работаем? – сказал Михаил Самсонов.

– Ну что ты, старик, речь не об этом, – добродушно отмахнулся Квашин. – Ты-то как раз молодец! Правильно сделал, что отправил нам, в трест, радиограмму… Мы передали весь твой список в Центр – и моментально вышли на Федора Сокова. На этого Козла! Теперь весь архив, как ты, наверное, знаешь, проходит через компьютер…

– Быстрота феноменальная, – усмехнулся в усы Самсонов, – я, признаться, не думал. Не ожидал. Козла разоблачили – ну, прямо как в цирке…

– И мало того, – сказал из угла лейтенант, – попутно вскрылась также связь Сокова с одним из здешних браконьеров.

– Да! Связь с этим… Как его? – Квашин пощелкал пальцами. – Он в списке стоял последним… У него такая кличка забавная. Лисья Морда, что ли?

– Заячья Губа, – подсказал Самсонов.

– Вот-вот. Заячья Губа. Эти два – старые лагерные дружки. И здесь они снюхались, видать, не случайно. А если к ним подключить еще и моего знакомого, Интеллигента, то получается уже целая шайка. И какая шайка!

– Ну, вот видишь, – сказал Самсонов, – ты сам пришел к тем же приблизительно выводам, что и я… А говоришь: туман!

– Однако все это пока – болтовня, – возразил Квашин, – заявлять о наличии какой-либо шайки можно только предположительно… Ничего же, старик, не доказано. Решительно ничего!

И, скрипнув стулом, комендант тяжело повернулся в ту сторону, где поблескивали очки лейтенанта.

– Ну а ты, Сидорчук? Как ты-то считаешь? Говори!

– Так что же сказать, – отозвался лейтенант, – в общем, вы правы. Нужны доказательства.

– Ладно, доказательства я добуду, – сказал Самсонов, – и весьма скоро!

– Каким же образом? – прищурился комендант.

– Хочу провести облаву на старой шахте… И у меня, кстати, все уже готово. – Капитан посмотрел на часы. – Операция начнется примерно через полчасика.

– Зачем же мы тогда отпустили этого шофера? – проворчал Квашин. – Надо было задержать парня. Или уж, в крайнем случае, проследить…

– Эх, да чего следить! – поморщился капитан. – Куда он теперь денется?

– Простите, товарищ капитан, – сказал вдруг Сидорчук, – но я так и не понял толком: зачем же вы его все-таки вызывали? Разговор был какой-то не деловой. Не конкретный… Вы ж его просто перепугали.

– Что и требовалось, – подмигнул Самсонов. – Он, конечно, сразу же побежал к друзьям… И мы теперь накроем на шахте всю ихнюю шайку. Ну, почти всю! Им же нужно будет собраться, поговорить…

– То есть вы специально решили их спровоцировать?

– Точно.

– Насчет этой шахты, – протяжно проговорил Квашин, – у тебя что же, есть какие-то сведения? Какие-то факты?

– Есть догадки, но – веские!.. Я много об этом думал… Основная база бандитов находится там. Только там. Больше ей и быть-то негде.

– Если уж ты ручаешься, – сказал Квашин, – я с тобой…

– Ну, дружище, ручаться ни за что никогда нельзя, – улыбнулся Самсонов. – Ты же сам знаешь: все, что мы планируем, реализуется, как правило, лишь частично… В лучшем случае – наполовину. Не так ли?

– Так-то оно так…

– Именно так! Но здесь и половины – вполне достаточно. Улов будет неплохой, это-то – наверняка… И идти на шахту надо немедля!

Глава 10

Скверный сон. Предчувствия… Две тени. Во-первых, где люди? И во-вторых, где камни? Главный закон коммунистической партии. Динамитная шашка

Когда Портвейн давеча пошутил, сказав, что ребятам на шахте снятся, наверное, богатые сны, – он оказался прав. Попал в самую точку. Заячьей Губе и вправду снились сейчас алмазы.

Однако сон его вовсе не был приятным и радостным.

Никакой конкретной цельной картины – как это часто бывает в сновидениях – перед ним не возникало. Мелькали лишь разрозненные, странные, смутные кадры… И в каждом кадре фигурировали кристаллы. Самых разных размеров, и форм, и цветов.

И маячили также какие-то люди. Но лиц их Николай не мог различить. Их смазывала, затмевала зыбкая пелена; словно бы туман, клубящийся над болотами, проник в его мозг и замутил сновидение.

Лиц он не видел – но голоса зато слышал неплохо. Люди говорили об алмазах. Об их красоте, о бесподобной их ценности.

И сквозь несмолкаемый гул голосов все время прорезался один, высокий и резкий голос, который твердил настойчиво: «Упрятано плохо! Упрятано плохо! Берегись!»

И был гортанный этот голос столь неприятен и мучителен, что Николай вдруг проснулся.

Он поднялся, весь мокрый, дыша тяжело и трудно – как будто только что вынырнул из глубокой воды. Нашарил в темноте папиросы. Закурил. И подумал, вдыхая благодатный, успокаивающий дым:

«Вот же, чертовщина! Этот голос… Он мне знаком! Ну да, конечно, я же слышал голос Самурая – голос „серого палача“… Но что бы мог означать такой сон? К чему бы это?»

По своей натуре, по складу характера Николай Заячья Губа являлся сугубым рационалистом. Он был далек от всякой мистики. И ни во что не верил. Но все-таки инстинкту своему он доверял, давно привык на него полагаться и, покурив, подумав, – пришел к выводу: скорее всего, алмазы и впрямь упрятаны плохо. Вчера, впопыхах, он на это не обратил внимания. А сейчас вот пришел сигнал…

«Мы положили мешки за третьей рудничной стойкой, – одеваясь, продолжал он размышлять, – а следовало бы – подальше! За пятой или за шестой… Там, в самой глубине, действительно страшновато. Но там-то как раз и надежнее всего. И если уж я сам забоялся – вряд ли туда сунется кто-нибудь другой!»

– Эй ты, сурок, – толкнул он Ивана, – проснись.

– А? – Иван шевельнулся – но глаз не открыл. – Что?

– Пойдем в шахту!

– Зачем?

– Надо еще немножко поработать.

– Ну тебя к черту, – проворчал Иван. – Который теперь час?

– Ровно три.

– Ну, так и не мешай спать… Проваливай! Если нужно – поработаем утром.

Иван отвернулся лицом к стене и снова захрапел. А Николай стал натягивать сапоги. Он все-таки решил сходить в шахту!

Вскоре Николай уже пробирался под землей, по наклонной штольне. И он не видел, не знал, что на поверхности произошли кое-какие изменения.

Там, наверху, возле барака, появились две тени. Две неясные фигуры. И одна из них прошептала:

– Гляди, Малыш, дверь-то не заперта!

И другая, высокая фигура ответила – тоже шепотом:

– Они тут, падлы, совсем уж обнаглели… А ну – отворяй!

– Опять ты, – протяжно, сонно, не размыкая глаз,