Перекрестки судеб - Михаил Дёмин

Укрыться в поселке ему было не у кого. И он не мог один бежать в тайгу, в бескрайние болота. Без проводника он там быстро бы заблудился и сгинул…

А по следам его шла погоня. И милиция была тут повсюду, кругом!

И хоть он и старался не задумываться над этим – все же он не мог этого не понимать.

Он понимал! Но безвыходность ситуации не ослабляла его, не лишала воли, а, наоборот, лишь усиливала обычную, постоянно гнездящуюся в нем злобу.

Вообще-то говоря, было бы ошибкой считать, что все очень сильные люди – добродушны и придурковаты… Малыш, например, вовсе не был глупцом. И он к тому же обладал характером недоверчивым, мрачным и мстительным. И имелась у него еще одна, особенно опасная черта. Если случалась какая-либо неудача, он тут же начинал искать виноватого. Себя лично он никогда ни в чем не винил!

Он искал виноватого и думал только об одном – о мести… И никакие объяснения, никакие разумные доводы для него уже больше не существовали.

Вот так, когда-то давно, в Полтаве, он потерял своего друга Копыто – и обвинил в этом Интеллигента… Теперь же произошло нечто похожее: погиб Портвейн. И Малыш решил, что повинен в этом прежде всего Наум Самарский.

Ведь это же Наум соблазнил их и отправил в тайгу! И именно он, Наум, знал все детали дела! И естественно, только по его доносу могла так быстро и так точно явиться на шахту милиция!

Зачем бы могло понадобиться спекулянту Самарскому доносить на блатных и, таким образом, губить столь выгодное дело и самого себя – Малыш ничуть не интересовался. У него, как и у каждого параноика, была своя особая логика… И он теперь шагал по сырым, скользким бревнам и мечтал о мщении. И мысленно смаковал свою встречу с будущей своей жертвой, с «приговоренным».

Таких «приговоренных» было у него отныне двое. Один обитал далеко в Якутске. А второй – где-то тут, на прииске. Может быть, совсем рядом…

Игорь и действительно был сейчас совсем рядом!

Он приближался к тому месту, где от «строительной трассы» ответвлялась старая, ведущая к шахте дорога. До нее оставалось всего метров сто… И вдруг он заметил впереди, в тумане, мутные пятна света.

Это горели автомобильные фары. Их было много – и были они совершенно неподвижны.

Сбросив газ, Игорь медленно подкатил к развилке. Там стояли три машины – два вездехода и небольшой автобус. А рядом с ними чернела и шевелилась людская толпа.

Вездеходы – он знал – принадлежали ведомству капитана Самсонова, автобус же являлся собственностью комендатуры… Стало быть, сюда согнали всю милицейскую технику. И вероятно, всех людей. А это не могло быть случайным.

«Если они перекрыли дорогу к шахте, – подумал Интеллигент, – значит, там идет облава… Я опоздал! И теперь самое главное – миновать этот кордон. Надо проехать мимо милиции тихо, спокойненько, – так, как если бы я занимался обычной своей работой и ни о чем не догадывался…

А может, наоборот, надо остановиться? – спохватился он тут же. – Это было бы вполне естественно! Ведь любой шофер на моем месте непременно притормозил бы и постарался выяснить: что же тут происходит?»

Игорь резко нажал на тормоза. И сейчас же от толпы отделились два человека и направились в его сторону.

«Что они знают? – в тревоге спрашивал себя Игорь. – До чего эти гады успели уже докопаться? Может, они подойдут сейчас – и схватят. Повяжут… И – конец моим мечтам. Пропал мальчишечка!»

И он потянулся было к рычагу… Но потом пересилил себя. И остался на месте. И почувствовал, как по лицу его и по спине поползли струйки липкого пота.

Среди подошедших – один оказался знакомым. Это был старый сержант из комендатуры, Смирнов. Приоткрыв дверцу кабины, Смирнов сказал удивленно:

– Эй, это ты? Как же так? Ты же с вечера вставал на ремонт. Или я, может, ошибаюсь?

– Да нет, все правильно. – Игорь с трудом выдавил из себя улыбочку. – С вечера кое-какие неполадки были… Но я с ними управился. И эту смену думаю уж как-нибудь добить, дотянуть.

– Ты на каменоломню, что ли, едешь? – угрюмо поинтересовался другой, незнакомый охранник.

– Ну да. Куда же еще? А в чем, собственно, дело? Что случилось?

– Ничего, – отрезал охранник, – поменьше спрашивай. И давай проезжай! Застревать здесь нельзя!

И с силой захлопнул дверцу кабины.

Сторожевую заставу – свет ее огней – заметил также и Малыш. Он вовремя это заметил. И, не долго думая, спрыгнул с бревенчатого настила в болотный, мягкий, брызжущий влагою мох.

Туша его была тяжела. Моховой покров прорвался – и сразу же он провалился по пояс. Но потом его ноги во что-то уперлись. (То ли это был гранитный пласт, то ли еще не растаявший лед?)

Держась за бревна, Малыш постоял, потоптался в густой грязи. Убедился в том, что идти – можно. И медленно, трудно побрел в обход тусклых, маячивших впереди огней…

Он решил обойти заставу с запада, со стороны каменоломни.

Идти на восток – в поселок – было опасно. Ведь у него там не было ни одного знакомого… Да он и вообще избегал людных мест! Зато каменный карьер, расположенный на отдаленном пустынном островке, представлялся ему убежищем вполне подходящим, надежным.

На островке этом Малыш мог укрыться в кустах, отлежаться. И может быть – что-то придумать, найти какое-нибудь решение.

– Застревать здесь нельзя! – сказал охранник. И с силой захлопнул дверцу кабины.

И Интеллигент вздохнул с облегчением. Мускулы его лица расслабились; застывшая кривая улыбочка, напоминающая скорее судорожную гримасу, превратилась теперь в улыбку натуральную, радостную… Опасность миновала! Путь был открыт!

До каменного карьера отсюда оставалось – километров восемь. И половину этого пути Игорь промчался на полной скорости. Но затем он замедлил ход. А вскоре и совсем остановился. Погасил фары – это на всякий случай, чтобы не привлекать ничьего внимания. И закурил, задумался.

Опасность миновала – но вовсе не ушла! И тот факт, что его легко пропустили через заставу, еще мало о чем говорил.

Игорь прекрасно понимал, что на обратном пути его могут поджидать любые неожиданности… «Так что же делать? – размышлял он. – Бежать с прииска? Но бежать еще рановато. Еще ничего не ясно. И вообще торопливость в подобных делах – опасна. Хотя, с другой стороны, и долго медлить тоже нельзя».

Папироса догорела, и он тут же прикурил новую. И так сидел, размышляя