Секретный ингредиент Маргариты - Лия Джей

— А что мне за это будет? — он поигрывает бровями и наклоняется ко мне. — Организуешь мне танец в випке? С брюнеткой в красном. Как ее там зовут?

Я закашливаюсь. Уже и забыла, что Миша знает про мою работу в «Абсенте». Замашки у него императорские, конечно, — Сангрия абы кому приваты не устраивает — но я все же соглашаюсь на его условия. Напьется, завтра и не вспомнит.

Минут через двадцать Миша вваливается в комнату с текилой подмышкой и тремя бутылками тоника в руках. Его улыбка сверкает в темноте под стать жемчужным бусам на шее. Закрадывается подозрение, что по пути он уже сделал пару смачных глотков.

— Жаре быть! — вопит он, вскакивая с ногами на диван.

Диана возмущается, но ее никто не слушает, подставляя Мишке пустые стаканы. Даже историки и те становятся в очередь. Пока Диана пытается вразумить гостей и напомнить, что планировала устроить танцевальную вечеринку, а не попойку, Паша пробирается к ноутбуку и включает плейлист с горячими новинками латино. Вот, другое дело!

Комнату постепенно наполняет клубное марево: запах спиртного, шумные выдохи, светомузыка и ощущение счастья в моменте. Социологи вытаскивают в центр зала торшер, и одна из девчонок-тихонь начинает танцевать вокруг него так, что мои коллеги из «Абсента» позавидовали бы. Диана уже не сердится, сама подключается к подруге, но такой грацией похвастаться не может.

— Пашка, дай телефон, мой сел, — подлетает к Воронцову Мишастик.

Тот протягивает ему свой айфон, и Миша, как отважный журналист, лезет с камерой в гущу событий. Поочередно отвешивает девчонкам комплименты, Диану даже приобнимает за талию. Паша едва заметно улыбается, будто совсем не ревнует. Или делает поблажку для друга.

— Давайте в крокодила! Угадайте, кого я загадала! — пищит Диана, как уж, извиваясь у торшера и поглядывая на меня. — Это человек в нашей комнате.

Я настороженно прищуриваюсь. А затем хватаю за плечо стоящего рядом Воронцова и оттаскиваю его в дальний угол.

— Ты ей рассказал?

Паша хмурится, делая вид, что не понимает, о чем речь.

— Ты ей рассказал про «Абсент», да? — я тыкаю пальцем ему в грудь, и он ударяется спиной о стену. — Ты же обещал молчать!

— Ничего я не говорил. С чего ты взяла? — Паша перехватывает мою руку и нежно проводит большим пальцем по запястью. Думает, я потеряю бдительность? Не тут-то было!

— С того, что твои слова ничего не стоят, Воронцов!

Я прожигаю его леденящим взглядом. Паша тяжело вздыхает и взъерошивает волосы. У него такой вид, будто он норовит назвать меня тупой истеричкой и сдерживается из последних сил.

Делаю шаг вперед. Между нами остаются какие-то десять сантиметров. Чувствую, как его рука скользит вверх к моему плечу, а затем к талии. Горячее дыхание с запахом текилы. Шепот:

— Я соскучился, Марго. По тебе настоящей.

Вздрагиваю. Скольжу взглядом по подвеске-перышко у него на шее. Смотрю в глаза, на миг давая понять, что я тоже безумно по нему соскучилась. По его объятиям и поцелуям. Как бы я хотела сейчас провести ладонью по его щеке, а затем впиться в его губы.

Но в голове слишком отчетливо отдается его признание в любви другой.

— Давайте в бутылочку!

Я оборачиваюсь на Дианкин вопль. Она уже висит на Мишке, которого в начале вечеринке готова была закопать живьем. В руках у нее Пашин телефон. Ни капли не смущаясь, она копается в нем, наверное, читает переписки. На секунду ее брови сходятся на переносице. Дианка воровато озирается, встречается со мной взглядом и снова расплывается в придурковатой улыбке.

— Хочу в бутылочку! — тянет она, складывая руки рупором. Миша еле успевает перехватить телефон на полпути к полу. — Паша, иди сюда! Садись напротив!

— Иди, твоя принцесса тебя зовет, — я усмехаюсь, пытаясь не переборщить с ядом в голосе.

— Она не моя принцесса, — Паша притягивает меня к себе за талию, заставляя развернуться к нему лицом.

— Да? А мне казалось, вы близки.

Я царапаю ноготком его подбородок, затем провожу рукой по скуле. Надеюсь, Диана видит, что Паша не сопротивляется. Наоборот, тянется ко мне, приоткрывая рот, будто готовясь к поцелую. Я невольно тянусь к нему в ответ, вспоминая сладкий вкус его губ. Марципановая кожа. Шоколадная капелька-родинка на правой щеке. Хочу растопить ее поцелуем.

— Ты ревнуешь, — касается моих губ шепот Воронцова.

Звучит как заключение врача.

Хотя нет, скорее как отрезвляющий подзатыльник. Я ревную. Он прав. Но я не должна. Кто я такая, чтобы ревновать Пашу к его новоиспеченной девушке? Между нами не было ничего серьезного. Спасибо, что напомнил, Воронцов, плеснув кислоты мне в открытую рану.

Я отстраняюсь, поднимая руки перед собой, будто показывая, что ухожу с поля боя. Но проиграна битва, а не война.

— Не верь слухам. Жить легче станет, — Воронцов складывает руки на груди. Часы на запястье сверкают разноцветными бликами. — Я вот тоже про тебя кое-что слышал. Про тебя и какого-то парня на байке. Но это ведь не…

— Я девушка нарасхват, — беспечно дергаю плечом, про себя отмечая, что Дианка ему все-таки рассказала. Месть удалась!

Паша поджимает губы и пристально смотрит на меня с полминуты. Воздух между нами накаляется, становится плотным и невыносимо сухим, как перед грозой.

— Это правда? — судя по тону, на ответ «да» Воронцов не рассчитывает.

— Ну, допустим.

Я вонзаю ногти в ладонь. Мне страшно. Что, если прием с ревностью не сработает? Что, если я сделаю только хуже?

Потеряю его навсегда?

С другой стороны, с какой стати я должна оправдываться, если знаю про его отношения с Дианкой?

Паша поправляет воротник поло, бордовый, почти черный в темноте, и медленно кивает, словно осмысливает новую вселенскую истину. Вроде той, что Земля не стоит на трех слонах или что не все девушки по щелчку пальцем падают к ногам мажоров.

— Как решишь, да или нет, напишешь.

Он делает пару шагов спиной вперед, не отрывая от меня пронзительного взгляда, затем резко разворачивается и направляется к двери. В его кудрях снова зажигаются янтарные капельки, а у меня в груди разливается обжигающая липкая жидкость. Становится тяжело дышать. Смола склеивает ребра.

— Паш, бутылочка?..

— Я пас, — отмахивается