Секретный ингредиент Маргариты - Лия Джей

Отодвигаю на край стола тарелку с хлопьями и принимаюсь за конспекты. Табло в нижнем углу ноутбука показывает, что я только на пятидесятой странице из четырехсот с лишним. И черт же меня дернул взять дополнительное задание по лингвострановедению! Сдала бы одну презентацию, как все, и не мучилась бы теперь. Но Кристен-Принстон слезно попросила нашу группу поучаствовать в конференции, которую она организует на следующей недели, и я не смогла отказать.

Темой своего доклада выбрала влияние творчества Байрона на Пушкина. Думала, ограничусь сравнением пары их произведений, но заботливая Кристен скинула мне огроменную книгу Жирмунского с подробным анализом чуть ли не каждой строчки «восточных» поэм. Так называют произведения Байрона об экзотических восточных странах. Главный герой там, как правило, загадочный романтик с темным прошлым и восхитительными черными кудрями. В «Корсаре», например, одной из этих поэм, герой очаровывает туземку, она признается ему в любви, но получает отказ. В пламенном монологе красавчик говорит ей, что на родине его ждет другая девушка. Смело, с учетом того, что он сидит в плену, а туземка — единственный человек, который может помочь ему выбраться. У бедняжки наверняка сердце кровью обливается.

Но лучше услышать правду, чем страдать от крошечного осколка надежды, прячущегося где-то в груди и не дающего нормально дышать.

Как жаль, что не все способны быть такими же смелыми, как герои Байрона, да, Воронцов?

Хлопок. Я вздрагиваю. Это дверь закрылась от сквозняка. Поднявшись из-за стола, я открываю ее и подставляю тапку. Только вернувшись к рабочему месту, вспоминаю, что живу одна, а значит никто не будет ругать меня за закрытую дверь, как это делал отец. Никто не будет кривить рот в противной ухмылке, когда я скажу, что не получила грамоту первой активистки класса, потому что поучаствовала только в пяти конкурсах из шести. Никто не отчитает меня за то, что я не взвалила на свои плечи все проекты, которые мне предлагали преподаватели в вузе. И даже если я не напишу статью для конференции Кристины Николаевны, никто не лишит меня интернета за «недостаточное рвение» к учебе.

Я давно живу отдельно. С чего мне бояться отца и соблюдать правила, которые он годами вбивал мне в голову?

Буквально. Он давал мне подзатыльники дневником, если видел ошибку в моей тетради. Одну дурацкую пропущенную запятую или «о» с кривым хвостиком, которую учительница приняла за «а». Я до жути боялась показывать ему четверки за домашнюю работу, ведь у меня была «уйма времени», чтобы проверить все свои «каракули» и исправить те места, где я «отключила мозг». Если отец все же находил четверку, я лишалась сладкого на несколько дней.

Но однажды в восьмом классе мне влепили три за диктант. После уроков я позвонила маме, чтобы она рассказала отцу. Я боялась представить, что будет, если он узнает оценку при мне, открыв электронный дневник. Полдня я слонялась по городу. В квартиру зашла на подкосившихся от страха ногах. После недолгого разговора отец затащил меня за волосы в ванну и облил ледяной водой. Я ударилась коленкой о бортик, но ревела не от боли, а от обиды. «Я столько в тебя вкладываю! Хилый тройбан — все, на что ты способна?» — орал отец мне в самое ухо.

Мама кинулась меня спасать. Она попыталась оттащить отца назад, но с ее хрупким телосложением сделать это было сложно. Кажется, отец заехал ей локтем по лицу, на секунду отвлекся на ее всхлип, и мне удалось ударить его ногой в живот.

— Дрянь бессовестная! Как ты смеешь⁈ — зарычал он, попытавшись опять на меня наброситься.

Маме удалось схватить его за руки и не дать ко мне приблизиться.

— Милый, дорогой, успокойся, — лепетала она. — Исправит она эту тройку. Я поговорю с учителем, если что. Даст ей дополнительное задание.

— Пусть учится сразу все делать на отлично! Исправить каждый дурак сможет. Убери от меня руки!

— Только не трогай Марго, — взмолилась мать, — пожалуйста, Сереженька.

— Я сам разберусь, что мне делать со своим ребенком!

Он развернулся ко мне, схватил со стиралки полотенце и ловким движением скрутил его в трубочку. Я смотрела то на вены, пульсирующие на его запястье, то на красные пятна, от гнева уже спустившиеся с лица на шею. Казалось, изо рта у него вот-вот пойдет пена.

Убрав от глаз мокрые волосы, я гордо вскинула голову.

— Давай, ударь меня! Ты ведь это любишь, папуля, повышать свою самооценку, издеваясь над слабыми?

Я не успела проследить, как полотенце разрезало воздух и хлестнуло меня по плечу. На следующее утро там образовалась алая полоса с синими подтеками.

— Сережа, прекрати! Я вызову полицию!

— Что ты сказала? — он развернулся к матери, отбросив полотенце на пол. — Против мужа пойдешь?

— Ты что с ребенком делаешь? Чокнутый!

— Рот закрой!

Он вмиг оказался рядом с мамой и сжал ее рукой за горло. Я услышала гулкий звук удара головы о стену.

— Что, защищаешь ее? — отец приподнял ее, как тряпичную куклу. Мама едва касалась пола кончиками пальцев.

— Отпусти, Сережа, мне больно!

— А мне не больно видеть, как она сосет из меня силы и деньги? А в обмен что? Никакой благодарности! Упырь сраный!

Я прислонилась спиной к дверному косяку. Сердце готово было выпрыгнуть из грудной клетки.

— Она же твой ребенок! Как ты можешь так с ней обращаться? — мать попыталась рукой ослабить его хватку, но отец был сильнее.

— Вот именно, ребенок! Пусть знает свое место! И ты знай! Дура!

Он с ненавистью сдавил ее шею, и в этот момент мы с мамой пересеклись взглядами. Два загнанных зайца в вольере с охотничьим псом. Пытаясь схватить ртом воздух, мама едва заметно кивнула мне в сторону коридора, и я сорвалась с места. Слышала, как отец помчался за мной, осыпая нас с мамой ругательствами. Я еле успела забежать в его кабинет и повернуть ручку, защелкнув замок. Кабинет — не считая туалета и ванной — был единственной комнатой в квартире, которая закрывалась. Отец