Формула власти. Первое условие - Анастасия Поклад

Наставница полетов, происходившая из сословия простого, языкам не обученного, повертела в руках бумагу, отрекомендованную как «удостоверение личности», пытаясь понять, где в этих закорючках верх, а где низ. Гулька тут же пришла на помощь, заглянула женщине через плечо и вслух прочитала:

— Юрген Эв. Это твое имя, да? А меня зовут Гулина, можно просто Гуля.

— Приятно познакомиться, — безразлично буркнул сильф, отбирая бумажки. — Моя доска повреждена, а одежда испачкана, поэтому я остановлюсь в вашем Институте на несколько часов.

По меньшей мере, половина девочек едва не испустила дух от радости. Еще бы! Красавец-сильф, агент той самой легендарной тайной канцелярии, про которую пишут любовно-приключенческие романы, почтит их своим присутствием! А если постараться, его можно и заночевать уговорить…

Клима дальнейших обсуждений уже не слышала. Ее положили на принесенные из оружейного сарая носилки, хранящиеся там специально для подобных случаев, и торжественно (еще бы, такого красавца им в небе раздобыла!) уволокли в лазарет.

* * *

— Выполняю я, значит, наклонный маневр, и тут слышу — мать-меня-родившая — крик! И мимо меня — шух-вжик! Клима пронеслась, да без доски. А за ней сверху, не поверите, ласточки ненаглядные, сильф! Но с доской. Я, понятное дело, все маневры бросила, следом полетела. Вижу — он нашу Климу за руку схватил, та ажно выгнулась вся…

— Рука или Клима? — не без сарказма уточнила Выля, прерывая Гулькину болтовню.

— Да какая разница, — отмахнулась Арулечка, запихивая в рот подружке спелую черешню, чтоб замолчала и не мешала очевидице рассказывать.

— …Потом доску сильфа ка-ак поведет! — продолжала тараторить Гулька, тоже запуская руку в миску с черешней, но от возбуждения забывая донести ягодку до рта. — Еще бы, такая тяжесть-то! От центра поля их прямо к сараю снесло. Сильфу ничего, а Климу-ласточку по крыше со всей дури протащило. Жуть, как вспомню! Климушка, ты как?

— Живая, — безразлично откликнулась пострадавшая.

Дело было в лазарете. Климе наложили швы на обе ноги, вправили и перебинтовали вывихнутое запястье, смочили целебным отваром ссадину на лбу, уложили в постель и велели не вставать ближайшие дня четыре. По такому случаю, Выля, Арулечка и вездесущая Гулька отпросились с уроков и последние полтора часа активно чесали языками, развлекая больную. Выля приволокла с собой здоровенную миску черешни. Ее родители занимались садоводством и в урожайные года присылали дочери изрядную долю «лакомств». Этот год выдался даже слишком урожайным: черешня так и перла. Посему, Вылиными ягодами давился весь Институт, от первогодок до наставников.

— Сильф этот, Юрген, — вещала Гулька, — инструменты взял и сам свою доску чинит, другим не дает.

— Боится, что мы секрет изготовления разведаем? — предположила Арулечка.

— С какой радости? — фыркнула Выля. — Если бы все так просто было, Орден не покупал бы новые доски каждый сезон. Только сильф может заставить доску летать.

— Он такой хорошенький! — заговорила Гулька о девичьем. — Ласточки, из всех сильфов, что я видела…

— А перевидала ты их сотни на своем долгом веку, — хихикнула Арулечка.

— Ну, не сотни, — пожала плечами Гулька. — Десятки. У папы в гостях они частенько сиживали. Так вот, Юрген из них самый симпатичный! Кстати, я говорила, что он разрешил мне звать его просто Юрой?

— Ты уже всем похвасталась, — улыбнулась Клима, закидывая в рот сразу две черешенки.

— Я не хвастаюсь, а делюсь. Ах, мне кажется, у него ко мне есть какое-то чувство!

— Отвращения? — съязвила Выля.

— Тебе просто завидно! — насупилась Гулька.

— Было бы чему…

— Ласточки, — прервала начинающуюся перепалку Клима, — расскажите мне лучше последние новости с границ. Я слышала, веды опять в наступление перешли.

— Да какое там наступление! — мигом позабыла Гулька о Вылиной колкости. — Гарлей веды взяли, вот и все. Да только наши его вроде назад успели отбить. Скукота…

Пятисотлетнее противостояние, когда земли и населенные пункты уже более-менее четко поделены, а силы истощились у обеих сторон, не предусматривает крупных военных операций. И у ведов, и у Ордена давным-давно появились свои столицы, даже сформировалось некое подобие границ, дальше которых ни те, ни другие продвинуться не могли. Временами на границах царило спокойствие, примерно раз в пару лет случались затяжные ожесточенные бои, заканчивавшиеся ничьей. Иногда войска захватывали приграничные деревеньки, где все уже привыкли к такому ходу событий и приспособились жить при двух властях одновременно.

Многострадальный Гарлей стоял точнехонько на незримой границе и был единственным крупным городом, который могли себе позволить захватить и те, и другие. Редко когда одна и та же власть со всеми ее законами и порядками держалась в Гарлее дольше месяца. Обычно неделю-другую. Во времена особенно жестоких противостояний ведские и Орденские войска занимали город по нескольку раз на день. Мирных жителей в Гарлее почти не осталось, многие уехали еще в первые десятилетия войны. Полуразрушенные здания стали приютом для авантюристов и преступников всех мастей. Когда в городе квартировались солдаты, туда заезжали торговцы и бродячие ремесленники, разумеется, самые отчаянные. Город, который некогда славился как блистательная столица Принамкского края, оплот и символ власти величайших обд, жил, агонизируя, все эти долгие пятьсот лет.

Гарлей был среди институтских дежурной новостью, когда все другие уже исчерпаны. Ведь в бедовом городе вечно что-то происходило.

— Больше никаких известий? — удивилась Клима.

— Семигодки своему наставнику доску под стул подложили, а она как полетит! Крику, говорят, было! Правда, потом тех семигодок выпороли… Но это не интересно все! Сейчас Институт гудит лишь о нашем воздушном госте из тайной канцелярии.

— Можно войти? — вежливо поинтересовались от дверей.

Гулька вздрогнула и выронила надкушенную черешню Климе на постель. Сочная ягода, оставив после себя ярко-алый круг и узкую дорожку, скатилась на пол.

— Ой, вы ко мне пришли, да? — спросила Гулька по-сильфийски.

— Нет, — разочаровал ее Юрген. — Я искал девушку, спасенную мной сегодня, и мне сказали, что она здесь.

Клима удостоилась пары завистливых взглядов.

— Мы тогда пойдем, — смекнула Выля, встала и, утягивая за собой еще упирающихся, но смирившихся подружек, прошествовала вон.

Сильф плотно прикрыл за собой дверь, подошел к Климиной кровати и сел, брезгливо отодвинув заляпанный черешневым соком край одеяла.

Клима посмотрела на гостя в упор.

— Приношу извинения, прекрасная госпожа, — проговорил Юрген по-принамкски. — Я не предполагал, что моя невинная шутка будет иметь столь плачевные последствия. И вовсе не желал тебе покидать небо таким самоубийственным способом.

— Ты не при чем тут, — пожала плечами Клима. — Доска старая, она должна была когда-нибудь сломаться.

— Это да, насчет доски, — кивнул сильф. — На таких мой дед еще летал… Полагаю, наш маленький спор завершен.

— Еще нет, — зло сверкнула глазами Клима. — Не смей подшучивать над моим носом, Юрген Эв! Иначе я