Знакомьтесь, литература! От Античности до Шекспира - Константин Александрович Образцов

Леди сопровождает ее дочь, фея Моргана — кельтская Морриган, воительница и колдунья из Племен Богини Дану, здесь явленная в образе недоброй волшебницы; удивительно, как от века до века меняются маски, словно одни и те же герои проживают несколько жизней! Моргана позже погубит Мерлина; он сам предрек и свой конец, и смерть короля Артура: «мне предстоит погибнуть позорной смертью: быть заживо зарытым в землю; вы же умрете смертью славной».

К концу первой части все герои, символы и артефакты расставлены по местам.

Вторая книга романа называется «Повесть о благородном короле Артуре, как он стал императором через доблесть своих рук». Она посвящена дальнейшему укреплению его власти и признанию ее Римом и Западной Церковью; настоящие же рыцарские приключения начинаются в третьей части: «Славная повесть о сэре Ланселоте Озерном».

Сэр Ланселот, наверное, самый известный рыцарь артуровского цикла и один из важнейших персонажей романа, как в сюжетном, так и в содержательном смысле. Он воплощает в себе идеалы истинного рыцарства: непревзойденная доблесть в бою, изысканная куртуазность, готовность прийти на помощь всем, кто оказался в беде. Как у всякого настоящего рыцаря, сердце его отдано навсегда одной прекрасной даме, ради любви к которой он совершает все свои подвиги: это королева Гвиневера, супруга короля Артура. В этом Ланселот тоже строго следует куртуазной традиции, согласно которой рыцарь избирал своей дамой жену сюзерена, не имея ни надежды, ни видов когда-либо превратить свою возвышенную идеальную любовь во что-то более приземленное.

Верность своей королеве Ланселот хранит при любых, даже самых драматических обстоятельствах. Он постоянно служит объектом ярких женских страстей, но одинаково успешно противостоит и обольщению, и прямым угрозам. На первых же страницах третьей книги сэр Ланселот попадает в беду: стоило ему немного отъехать от города на поиски приключений и прилечь подремать под дикой яблоней, как его тут же пленяют, одурманив на время, сразу четыре колдуньи, одна из которых сама Фея Моргана:

«— Сэр рыцарь, — сказали четыре королевы, — как ты, должно быть, уже понял, ты — наш пленник. Кто ты такой, мы отлично знаем: ты сэр Ланселот Озерный, сын короля Бана. Мы наслышаны о славе твоей и доблести и о том, что ты — благороднейший из рыцарей на свете, а также, что ни одна дама на свете не удостоилась твоей любви, кроме лишь единственной, и эта единственная — королева Гвиневера. Но теперь предстоит тебе утратить ее любовь навсегда и ей — твою. Ибо сейчас тебе придется выбрать одну из нас четырех. Я — королева Фея Моргана, владычица страны Гоор, а это — королева Северного Уэльса, и королева Восточной страны, и королева Внешних Островов. Итак, выбирай, которая из нас четверых будет твоей возлюбленной, иначе же ты умрешь в этой темнице.

— Да, это трудный выбор, — сказал сэр Ланселот, — либо умереть мне, либо избрать одну из вас. Но я предпочту с честью умереть в этой темнице, чем против воли моей взять которую-нибудь из вас себе в возлюбленные».

Расставание сэра Ланселота и королевы Гвиневеры. Фото 1874 г. Фотограф: Джулия Маргарет Кэмерон (1815–1879)

К счастью, Ланселоту удалось убежать: ему помогла девица, носившая пленнику еду, в обмен на обещание помочь ее отцу победить в турнире — и это обещание Ланселот, разумеется, сдержал. Описание турнирных подвигов исполнено Томасом Мэлори с большим вкусом и знанием дела, что неудивительно, если вспомнить, что и сам автор большую часть жизни держал в руках не перо, а копье, и кажется, что он изрядно скучал по нему в тюремных стенах:

«Но тут вылетел на поле сэр Ланселот и стал разить своим копьем в самой гуще схватки; не сменив копья, сбил он наземь пятерых рыцарей и четверым из них перешиб спину. В тесном бою он сокрушил наземь самого короля Северного Уэльса, и тот при падении сломал себе бедро.

<…> Увидел его сэр Ланселот, подхватил в руку копье и ринулся ему навстречу. У сэра Мордреда копье обломалось, сэр же Ланселот нанес ему своим копьем такой удар, что лопнула седельная лука и он перелетел через круп своего коня, шлемом землю пробил на целый фут, едва шею себе не сломал, упал и долго лежал без чувств. Тогда выехал против него и сэр Гахалантин с длинным копьем, а сэр Ланселот — ему навстречу, скачут что есть у коней мочи, а сшиблись — и у обоих копья в щепы разбиты, лишь малые обломки остались в руках. Тут выхватили они мечи и стали наносить один другому жестокие удары. Разъярился сэр Ланселот свыше меры, ударил сэра Гахалантина по шлему так, что хлынула у того кровь из носа, рта и ушей; и тогда поник он в седле головой, а лошадь под ним понесла и сбросила его на землю».

Страстная настойчивость прекрасных дам порой побуждает Ланселота к программным, если можно так выразиться, высказываниям о нравственных принципах рыцарства:

«Странствующим рыцарям не должно быть прелюбодеями и распутниками, иначе не будет им удачи и счастья на войне: либо одолеет такого рыцаря рыцарь попроще родом и званием, либо же, по несчастной случайности, себе на беду, он сам убьет человека лучшего, нежели он. У кого есть любовницы, тот несчастлив и нет ему удачи ни в чем».

Этот тезис, достойный крестоносца из старинных монашеских орденов, Ланселоту еще предстоит подтвердить собственным трагичным примером. Пока же он следует ему свято, и это зачастую помогает ему остаться живым в самых необыкновенных приключениях, которые доставляет женская безумная влюбленность, принимающая иногда совсем уж экстравагантные формы:

«Сэр, если бы вы меня поцеловали, тут бы вам и конец пришел. А теперь, увы, вижу я, что все труды мои напрасны <…> Теперь же открою я тебе, сэр Ланселот, что вот уже семь лет я тебя люблю, но ни одной женщине не дано внушить тебе любовь, кроме королевы Гвиневеры. И потому, что не дано мне вкусить радости с тобою живым, не было мне в этом мире иного утешения, как только завладеть твоим мертвым телом. Я бы тогда его умастила смолами, пеленами окутала и до конца дней моих у себя бы хранила, и каждый день бы тебя обнимала и целовала назло королеве Гвиневере».

Приключениями с многочисленными поклонницами подвиги сэра Ланселота не ограничивались. Он и без их помощи, странствуя по округе, успешно находил применение своему мечу и отваге: спас из плена в замке