Знакомьтесь, литература! От Античности до Шекспира - Константин Александрович Образцов

злокозненного сэра Тарквина нескольких рыцарей Круглого стола; из другого замка, который стерегли великаны, освободил шестьдесят заточенных там дам и девиц. Порой готовность сэра Ланселота прийти на помощь всем и каждому недруги использовали, чтобы заманить его в западню: так, однажды у высокого вяза он встретил безутешно рыдающую девицу и, разумеется, спросил, может ли чем-то помочь. Оказалось, что может: барышня, всхлипывая, рассказала, что упустила ловчего сокола, принадлежащего ее супругу, и сокол этот запутался связанными лапами высоко в ветвях вяза, и теперь ей, конечно, несдобровать, если сэр рыцарь не поможет достать сокола с дерева. Ланселот немедленно снял с себя доспехи, оставил на земле копье, меч и щит и в одной лишь рубахе и панталонах полез вызволять птицу. С этим трудностей не было, зато внизу рядом с коварной девицей вдруг обнаружился закованный в латы рыцарь, весьма недружелюбно приглашавший сэра Ланселота спуститься. Однако хитрость не одолела доблести и индивидуального воинского мастерства: сэр Ланселот отломал сук покрепче, спрыгнул вниз и отделал этой палкой закованного в латы противника до потери сознания, после чего без всякого сожаления отрубил ему голову, как нарушившему законы рыцарской чести, разумеется, не тронув при этом девицу, которая на всякий случай тут же упала без чувств.

Есть еще одна история, очень ярко характеризующая сэра Ланселота. Однажды, увидев, как трое неизвестных рыцарей теснят и преследуют одного, он вмешался, ударами копья рассеял и обратил в бегство нападавших, и обнаружил в лице потерпевшего молочного брата короля Артура, сэра Кэя, изрядно потрепанного и помятого. Надо сказать, что в историях о Круглом Столе сэр Кэй предстает рыцарем весьма скромных боевых качеств, по причине чего всякий встречный и поперечный норовит вызвать его на поединок, чтобы записать на свой личный счет почти гарантированную победу. Сэр Ланселот обменивается с ним доспехами. Сэр Кэй благополучно возвращается домой. Никогда еще в своей жизни он не путешествовал так спокойно, ибо все, увидев издали доспехи и герб сэра Ланселота, объезжают его десятой дорогой. Что же до самого Ланселота, то не проходит и мили, чтобы на него не налетел кто-то, желающий легкой победы — и каждый из них, порой не успев удивиться, слетает с седла и отправляется ко двору пристыженно сообщать, что побежден сэром Кэем, ибо сэр Ланселот великодушно не гонится за личной славой. Дело дошло до того, что рыцари решили, что какой-то неизвестный злодей убил несчастного сэра Кэя и надел на себя его доспехи, а потому стали нападать с удвоенной силой, но с тем же успехом, так что в итоге через лошадиный круп полетел вверх ногами и сам сэр Гавейн, регулярно возглавлявший рейтинги лучших бойцов Круглого Стола.

«Смерть Артура» — чрезвычайно объемный роман; каждая отдельная книга в его составе сегодня вполне могла бы стать целым сезоном приключенческого сериала о прекрасных дамах, рыцарях и колдунах. Вполне в рамках повествовательных сериальных законов, некоторые книги посвящены подвигам отдельных героев: например, четвертая называется «Повесть о сэре Гарете Оркнейском по прозванию Бомейн», а пятая — «Книга о сэре Тристраме Лионском» — самая объемная из всех, в которой Томас Мэлори излагает свою версию знаменитой истории любви Тристрама и прекрасной Изольды.

Однако, как и в любом сериале, здесь есть объединяющий сюжетный стержень, основа, заданная самим названием, и цепь событий неуклонно протягивается от рождения легендарного короля к его смерти. Увы, но сэру Ланселоту предназначено исполнить одну из главных трагических ролей в истории о гибели короля Артура и рыцарского братства Круглого Стола, а потому самые значимые для сюжета события почти всегда связаны с ним.

В предпоследней главе «Книги о сэре Тристраме Лионском» мы узнаем о единственной женщине, которой удалось овладеть сэром Ланселотом — пусть даже лишь его телом, потому что душа и разум рыцаря были одурманены чарами. Событие это настолько важно своими последствиями, что его предвосхищают загадочные знамения: в праздник Пятидесятницы, важнейший для рыцарей Круглого Стола[99], некий отшельник предсказывает, что в скором времени будет зачат рыцарь, который займет последнее пустующее сидение за Столом, и что этот же рыцарь добудет Святой Грааль, совершив таким образом самый значительный из всех подвигов, венец всех героических достижений рыцарей короля Артура.

Святой Грааль — культурный символ еще более значительный и известный, чем Круглый Стол, вошедший в разговорный язык как часть фразеологизма, означающего поиск или стремление к некоей высшей точке в искусстве, науке или ремесле. В этом фантастическом артефакте удивительно гармонично сочетаются характерные черты архаической мифологии, христианской культуры и мистики герметизма. На самом поверхностном, внешнем уровне он очевидно наследует многочисленным мифологическим рогам изобилия и самобранкам, которых достаточно встречается в эпосе разных народов. Мы увидим еще, как после явления Святого Грааля рыцарям Круглого Стола перед каждым оказались вдруг самые любимые напитки и блюда. Как величайшая реликвия христианства, Святой Грааль представляет собой чашу, подобную потиру, используемому в богослужении; однако в потире во время литургии вино лишь символически становится кровью Христа, а Святой Грааль действительно наполнен Его Божественной кровью: ее собрал в чашу Иосиф Аримафейский, в гробнице которого было погребено после распятия тело Иисуса. Разумеется, значение святыни такого масштаба не может исчерпываться утилитарным применением в качестве гаджета для накрытия столов к празднику, но и только лишь объектом религиозного поклонения Грааль не является. Его духовное значение овеществляется так же, как и знаменитого Философского камня в алхимии: причащение из Грааля очищает человеческую природу, сообщая ей свойства совершенного божества. Интересно, что в ранних французских романах Грааль представляется не в образе чаши, но именно камнем или некоей драгоценной реликвией. Ради поиска Святого Грааля и устроено сообщество Круглого Стола; в этом есть его смысл и высшая цель существования.

Сэр Ланселот вновь отправляется в странствия. Все приключения, так или иначе связанные со Святым Граалем, окрашены ярким мистическим символизмом, имеющим множество разнообразных трактовок: он спасает из башни заточенную там прекрасную леди, много лет страдавшую от жара в раскаленной темнице, а потом поражает мечом огнедышащего дракона, живущего под могильной плитой — все это до крайности напоминает метафоры из области алхимической практики. На место событий прибывает сэр Пелес, король Нездешней страны — еще один персонаж с очень сложной генеалогией, совмещающей черты архаической и христианской мифологии. Он тяжко страдает от раны: когда-то король получил удар копьем в пах, и теперь его мужское бессилие распространилось на всю страну бесплодием и неурожаем. Пелес — потомок Иосифа Аримафейского, и в его замке сэру Ланселоту впервые является образ святого Грааля: