Путь инквизитора. Том первый, том второй. - Борис Вячеславович Конофальский

свечей в обоих канделябрах. Монах читал свою книгу о тварях и ведьмах и сразу переводил с языка пращуров. И чем дальше, тем чаще кавалер смотрел на Эльзу. Она как будто в слух превратилась, ловила каждое слово монаха, а глаза ее были широко раскрыты, вот только смотрели они куда-то в пустоту, вернее — в стену.

⠀⠀

— «А на шабаше ночью, раз в год, они собираются и разоблачаются догола, и так избирают старшую, что ими будет год править как королева, — читал брат Ипполит. — После чего славят Сатану и поют ему сатанинскую осанну, величают его своим единственным мужем, а всех других мужей лают козлищами и скотами и поносят их. Пьют вина и запретные зелья, что сами варят, и грибы едят такие, что только они их ведают. А когда пьяны от зелий и грибов становятся, то зовут к себе козлов, и ослов, и псов, и ложатся с ними и противоестественный блуд творят. И кричат, что скоты им милее, чем мужи человеческие. Другие промеж ног берут себе метлы, палки и чреслами по ним елозят, и оттого в раж входят и в буйство. И потом друг другу чресла лобызают и лижут».

⠀⠀

Волков глядел на Эльзу. У девушки лицо каменное, глаза таращит в стену, и ему показалось, что ей кое-что знакомо из того, о чем читал монах. А вот остальные кто с ужасом, как Ёган или Максимилиан, а кто и с интересом, как Сыч, слушали про ведьм. А Сыч даже произнес мечтательно:

— Взглянуть бы на такое!

Монах оторвался от чтения, с укоризной поглядел на Сыча. Тот скривился, как бы извиняясь, но монах нашел нужное место в тексте и продолжил, делая паузы и назидательно поглядывая на Фрица Ламме:

⠀⠀

— «Коли найден ими будет муж, что видел их, то с ним поступят они по-злому. Лишат одежд его, оскопят, наденут ошейник или хомут и будут ездить на нем, понукая плетью и палками, пока не загонят его до смерти. Или лишат одежд его, оскопят и будут рвать бороду ему по волоску, и скоблить кожу в разных местах до мяса, и сыпать туда будут золу горячую и соль. И другие казни для мужей у них есть».

— Ну что, хочешь еще взглянуть на их сход? — иронично поинтересовался Волков.

Сыч кривился и махал рукой пренебрежительно, мол, да ерунда все это, сказки.

Но жест этот выглядел ненатуральным и показным. Простым бахвальством. Волков улыбался и хотел напомнить, что было с ним, когда ведьму из Рютте брали, да не стал. Пусть бахвалится.

И тут в дверь постучали. Максимилиан пошел к двери, открыл. На пороге стоял гостиничный слуга, он сообщил, что купец Аппель желает видеть господина кавалера, если для того не поздно.

— Не поздно, — чуть подумав, сказал Волков. — Максимилиан, идите встретьте купца, Ёган, стань за моим креслом, оружие пусть наготове будет. Все остальные ступайте.

— И мне уйти? — удивился Сыч.

— Колет у тебя грязен и сам немыт, ступай, не позорь меня, — был сух и холоден кавалер.

— Да я в углу постою, там и света нет, не разглядит он мою грязь, — говорил Фриц Ламме.

— Ступай, — настоял Волков.

Сыч обиделся, пошел к двери, бурчал что-то. Но Волков был рад такой обиде, по-другому он и не знал, как заставить Сыча стирать одежду и мыться.

⠀⠀

Купец Аппель был дороден, почтенен, имел бороду и аккуратную шапочку с «ушами», что носят образованные горожане. Он поклонился, а Волков со стула не встал, невелика птица, ответил кивком. Указал рукой на стул напротив себя, приглашал садиться, был любезен:

— Изволите вина?

— Нет-нет, кавалер, отвлекать от дел вечерних вас не посмею, к концу дня все хотят покоя, — отвечал купец, подходя к столу.

Максимилиан стал за стулом Волкова. И он, и Ёган были при оружии, что на купца произвело впечатление.

— Чем же обязан я?

— Не вы мне обязаны, а я вам.

Волков с долей удивления наблюдал за купцом, и тот пояснил:

— В моем заведении, я владелец трактира «Безногий пес», вам был причинен урон. От того скорблю я.

— Ах, вот оно что, — понял кавалер. — Значит, это ваш кабак, в котором обитала разбойница и ведьма Вильма со своей ватагой.

— Прискорбно, но это так, — извинялся купец. — Я о том сожалею.

— А вы о том не ведали, конечно?

— Что вы! Что вы! Конечно! Ни сном ни духом. Разве я бы не запретил такое?

Он врал, и Волков чувствовал это — купчишка все знал и даже мог иметь долю с грабежа. А купец понимал, что Волков ему не верит и продолжал:

— Я уже погнал с должности приказчика Руммера, на место этого подлеца другого взял.

— Да неужели? — язвительно спросил кавалер. — Как это хорошо. Может, теперь у меня и голова перестанет болеть, и рука быстрее заживет.

Купец делано улыбался шутке, но улыбка у него выходила жалкая. Он сделал шаг к столу, полез в свой большой кошель и стал доставать оттуда и выкладывать на скатерть монеты, приговаривая:

— Во искупление, так сказать, в знак понимания ваших страданий. Надеюсь, это поспособствует…

Чему это должно было поспособствовать, он не договорил, разложил монеты и замер, замолчал, ожидая реакцию кавалера. А реакция у кавалера была той, на которую и рассчитывал купец. Волков сразу узнал монеты, что лежали на краю стола. Это были великолепной чеканки папские флорины. Как о них говорили, самое чистое золото, что знает свет. Хоть и невеликие по размеру, но цена их была весьма высока. Волков даже не знал, сколько талеров серебра можно просить за эти монеты. На скатерти сверкало шесть новеньких флоринов.

Кавалер встал, забрал у Ёгана свой пояс, на котором висел меч и кошель, подошел к столу с той стороны, где лежали монеты, остановился, уставившись на купца, и сказал:

— Что ж, думаю, что вины вашей нет в том, что напали на меня в трактире.

— Истинно нет, — кланялся купец, — клянусь вам. Разве я такое допустил бы?

Волков одним движением смахнул золото со стола себе в кошель.

И купец, кланяясь на каждом шагу, пошел к двери:

— Не смею обременять, доброй вам ночи, кавалер.

— И вам, — кивал ему Волков.

А когда гость ушел, Ёган, наводя порядок на столе и глядя на дверь, заметил:

— А неплохо быть важным кавалером.

— Неплохо, думаешь? — спросил его Волков.

— А то! Чего же плохого, живешь в королевских покоях задарма, кормят тебя кушаньями, да еще золото тебе носят за здорово живешь!

— Ох и дурак ты! — вздохнул кавалер, удивляясь наивности слуги.